Вечная погибель - Тигест Гирма

Кидан была с друзьями в склепе, когда пришла новость на телефон.

Склеп стал для них новым местом памяти о Джи Кее. Возможно, Кидан сходила с ума, но здесь она чувствовала его лучше всего. Язык пересох – она испытывала жажду и невероятную злость. Возможно, здесь обитал его призрак, но никто из них не жаловался. Какое бы наказание ни выбрал Джи Кей, они его примут.

Слен курила, кутаясь в огромную куртку, чтобы защититься от холода, а Юсеф держал пачку жареных тыквенных семечек. Каждый занял свой угол, передавая друг другу закуски и кофе, и только когда животы согрелись, они принялись ковырять рану, оставленную Джи Кеем.

Кидан пролистала его дневник, разглядывая нарисованные на полях артефакты Мудреца.

Юсеф начал рассказывать, как планирует загладить вину.

– Ему очень нравилась пахлава, которую мы ели в городе. Я принесу.

Слен возразила безжизненным голосом:

– Он вампир. Его интересуют не сладости, а кровь.

Оба поморщились. Кидан обычно молчала, думая об упреке в глазах Джи Кея и как помочь ему понять и принять новую судьбу.

Она не стала рассказывать Слен и Юсефу о своем плане. Что хочет сделать Джи Кея человеком в доме Адане.

И об асерактии тоже не стала.

Планы останутся хрупкими мечтами, пока она не воплотит их в реальность.

– Я хочу нарисовать ему горы Семайн, – сказал Юсеф. – Он постоянно твердит, как туда хочет.

Юсеф снова начал рисовать левой рукой. Каждый раз, когда линия получалась слишком широкой или не изгибалась так, как ему хотелось, на его лице появлялась гримаса разочарования, но с ним занимался Омар. И хотя он всегда возвращался из тюрьмы с улыбкой, его лицо преображалось всякий раз, когда он брал в руки карандаш. Его банка от Слен, предназначенная для «деструктивно-креативной чуши», наполнялась уже во второй раз.

К сожалению, у Кидан тоже появилась своя банка с надписью «Разговоры о Джун».

Кидан не обрадовалась, получив ее от Слен и Юсефа. Она не так уж много говорила о Джун. Но предательская банка продолжала наполняться, пока Кидан не замолчала, уставившись на проклятую стекляшку.

Она немного одержима? Возможно. Но у нее есть на это право.

Слен почти улыбнулась, словно услышав ее внутренний монолог.

– Просто подумай, сколько бы ты всего переделала, если бы перестала на ней циклиться.

Телефон завибрировал, и Кидан поморщилась, вспомнив про очередное сообщение от суда мот зебейя. Но… Четверг завтра. И голосовать будет дом Слен. А значит, сообщение будет иным.

Это были новости Укслея: заголовок об убийстве. Кидан так долго пялилась в экран, что Юсеф прочитал текст через ее плечо.

– Что, Тезу Аджтаф мертв? – Он чуть не подавился семечками.

Это было настоящее имя отца Рамин. Из-за множества жен его прозвали Тесасусом, в честь короля XVII века. А теперь… он мертв.

Слен схватила телефон и прочитала продолжение.

– Там говорится, в его смерти подозревают Самсона. Он арестован, ждет предъявления обвинений.

Сузеньос сдержал слово. Кидан чуть не запрыгала от радости. Самсона больше нет, как и лидера «Тринадцатых». Она начала улыбаться, но серьезное выражение лица Слен вынудило ее спросить:

– Что такое?

– Вам не следовало этого делать.

– Аджтаф – лидер «Тринадцатых».

– Откуда ты знаешь?

Ее реакция застала Кидан врасплох. Она не понимала, что расстроило Слен – что ее не посвятили в план или что пострадали «Тринадцатые». Кидан прищурилась.

– В смысле? Тэмол в коме, и его отец взял управление на себя.

Слен покачала головой.

– Неважно. Мы опаздываем на урок.

Кидан нахмурилась, но все равно поднялась на ноги.

Юсеф шел между ними на тропинке к Башням Арата, рассеивая неловкое напряжение.

– Как дела с наследованием? – спросил он у Слен.

– У нас с отцом есть какое-то различие. Только я не знаю, какое.

Жестокость, подумала Кидан, но промолчала. Она еще надеялась, что Слен решится разрушить.

– У нас одинаковые язык и вера, но ценности определить сложно. – В голосе Слен прозвучало раздражение. – Дранактия мне нравилась больше.

Юсеф поднял бровь.

– Правда? А по-моему, вполне приятная перемена. Надеюсь, нам больше не придется никого убивать.

Когда они приблизились к центру кампуса, в воздухе повисла прохлада. С площади Резара доносились крики. Кидан услышала стук, и ее позвал по имени голос Джи Кея, прежде чем раствориться в толпе. Она покачала головой и свернула за угол.

Сотни протестующих набились на зеленую лужайку, словно сардины, и яростно выкрикивали две фразы.

– Мы хотим перемен! Смерть Домам-основателям!

Кидан не успела оценить размер толпы или разглядеть людей – Юсеф схватил ее за руку, и они поспешили к башне отделения философии. Ему пришлось растолкать нескольких студентов, которые, увидев Кидан, завизжали, будто она убийца. Сердце ушло в пятки: она следовала за Юсефом, слыша голос Джи Кея.

Ты не в безопасности.

С каждым шагом тучи темнели и разрастались, предвещая ливень. Она укрылась в здании, слегка дрожа.

– Ты в порядке? – спросила Слен, разглядывая толпу сквозь стекло.

– Их так… много.

Кидан недооценила численность «Тринадцатых». Казалось, туда входил весь Укслей.

– Декан с этим разберется, – твердо сказала Слен. – Как всегда.

Профессор Андреас ждал их в прохладной комнате цвета умбры.

Они уселись, и он обвел их взглядом.

– Ну, кто-нибудь смог овладеть домом?

Кидан слишком занимали мысли о протестах внизу – она не сразу осознала сказанное. А когда поняла смысл его слов, то сжала зубы. Он издевался над ними.

– Мы только начали занятия, – сказала она. – Как мы вообще узнаем, что овладели?

– Такое пропустить невозможно. Сейчас вы можете читать закон дома на стенах или мебели. Когда дом сочтет вас достойными, его закон будет написан на ваших ладонях. Это называется Поглощение. Вы сможете приказать закону измениться, только когда он станет частью вас.

Кидан уставилась на свои руки, и от нетерпения перехватило дыхание.

Частью вас.

– Владение силой – отдельная тема. Что вы узнали из книг?

Кидан попыталась заглушить шум внизу.

– Есть три типа силы. Межличностная, физическая и магическая.

– Да, как главы домов, вы должны понимать, когда и какую силу использовать. Вспомним Последнего Мудреца и Демасуса. Кто, по-вашему, могущественнее?

– Последний Мудрец, – сказала Кидан. – Он создал Три Запрета.

– А я думаю, Демасус, – возразил Юсеф, опасно покачиваясь на стуле. – Я где-то читал, как он превратил в пыль целый город. Если говорить о физической силе, то он.

На лице профессора мелькнула тень улыбки, но он промолчал и повернулся к Слен.

– Я думаю, Последний Мудрец, – сказала она, убирая с глаз короткую косичку. – Но не потому, что создал Три Запрета.

Все повернулись, чтобы послушать ее объяснение.

– У Демасуса было много причин отказаться. Он мог продолжать войну еще десятилетия. Но Последний Мудрец