Вечная погибель - Тигест Гирма

Но Джун не отрывала взгляда от деревянного стола. Тишина растянулась на целую минуту. Кара с печальным видом начала собирать вещи. Джун знала, почему профессор выглядит столь самодовольно. Знания о Шести Гривах можно найти только в «Йе Абисси Тарик» – книге, составленной из сотен языков. Первокурснику это узнать невозможно.

Кара встала, чтобы уйти.

– Демасус, Клыкастый Лев. – Голос Джун звучал глухо. – Варос, Ночной Лев, Ралонар, Ядовитый Лев, Лидия, Львица с Раздвоенным Языком, Хеленик, Рогатая Львица, и Нира, Безмолвная Львица. Шесть Кровавых Грив.

Она едва дышала. И почти не видела глазеющих на нее студентов.

Профессор Андреас выпрямился. В его глазах плясали удивление и любопытство, и Джун показалось, он смотрит ей прямо в душу.

– Сядьте, Кара, – наконец сказал профессор Андреас. – Вы нас задерживаете.

Кара опустилась на стул так быстро, что тот заскрипел. Она беззвучно поблагодарила Джун, которая слегка улыбнулась в ответ.

Сердце Джун разрывалось от осознания, что скоро она предстанет перед профессором и предаст новую подругу.

Каре Умил придется потерпеть неудачу. Этого требуют Весы Совейна.

Их дружба усложняла ситуацию, но у Джун не было выбора.

У Джун оставалось слишком мало времени. Она скоро умрет – прежде, чем ей исполнится двадцать один. Большинство людей не знают день своей смерти, но Джун знала. И это каким-то странным образом ее успокаивало. Ничего не поделаешь. Она спрятала лицо за затемненным стеклом – солнце изо всех сил пыталось добраться до нее даже в этой темной комнате. Она улыбнулась. А мощный голос внутри нее ревел и громыхал: Ты не умрешь.

Она умрет.

Джун знала это с пяти лет. В ее сердце скрыта тикающая бомба, и скоро она взорвется.

Но в ее списке оставалось несколько вещей, которые она хотела успеть. Влюбленность. Первый поцелуй. Друзья. Не много, всего несколько.

Еще одна золотая вспышка отразилась в окне. Джун быстро обернулась и увидела удаляющуюся фигуру.

«Кто ты? – подумала она. – Чего от меня хочешь?»

Уроки Последнего Мудреца

О Шести Кровавых Гривах

Выйдя из бездны, Варос Ночной Лев и Йонас Первый Мудрец сразились, пропитав землю кровью и небо дымом. Равные по силе, ни один не мог одолеть другого. В конце концов, их разлучила старость. Смертный Первый Мудрец умер, но успел передать свои учения и волю своему бетесебу и мот зебейям.

Но Варос жил дальше. Век за веком. Пятно на теле мира, Варос породил армию вампиров и превратил пятерых в истинных бессмертных, таких же, как он. Они стали Шестью Кровавыми Гривами. Они не просто вампиры – обратите внимание и запомните. Они бессмертны по своей природе. Ни обезглавливание, ни запятнанное кровью серебро, ни изъятие сердца не убьют их, как обычных дранаиков.

Ничто не может убить Шесть Кровавых Грив.

Вот их имена:

Демасус, Клыкастый Лев

Ралонар, Ядовитый Лев

Лидия, Львица с Раздвоенным Языком

Хеленик, Рогатая Львица

Нира, Безмолвная Львица

Сегодня известна только одна Кровавая Грива – Демасус, Клыкастый Лев. Настолько, что большинство считает, будто Демасус, а не Варос, породил вампиров. Остальные так хорошо скрываются, что растворились в мифах.

Демасус стал третьим творением Вароса – тем, кто в конце концов его предал, сотрудничал с Последним Мудрецом и создал Три Запрета. Наша единственная цель – гарантировать, что эти Запреты никогда не разрушатся. Убедиться, что воля Йонаса передается от ребенка к ребенку. И что цену за подобную силу продолжают платить.

* Согласно мифу, найденному в «Йе Абисси Тарик», страницы 35–37.

ГОЛОСОВАНИЕ ДОМОВ УКСЛЕЯ

ДОМ МЭКЭРИ

100 ДРАНАИКОВ

ДОМ МЭКЭРИ ПРОВЕЛ ОБСУЖДЕНИЕ И РЕШИЛ, ЧТО ПОГРАНИЧНЫМ ДОМАМ СЛЕДУЕТ ПРЕДЛОЖИТЬ ПОСТ ДЕКАНА. ОН ПОДДЕРЖИВАЕТ НЕМЕДЛЕННОЕ ОТСТРАНЕНИЕ ДОМА АДАНЕ СО СРЕДИННОЙ ПОЗИЦИИ.

Объявлено в суде мот зебейя

в четверг, 22-го числа.

24

Кидан

Кидан боролась со сном в библиотеке, переключаясь между двумя темами. Она узнавала больше о матери и пыталась отыскать новые мифы об артефактах и их работе. Кроме того, изнурительный процесс помогал отвлечься от предложения Самсона. Ей удалось ответить на второй вопрос о матери в «Четырех факторах культуры».

Религия.

В Укслее существовали две основные религии: приверженцы первой – например, мот зебейи, называвшие себя Стражами Смерти – поклонялись Последнему Мудрецу; приверженцы второй – Демасусу, Клыкастому Льву. В личных дневниках ее матери попадались наброски рогов импалы и костяных цепей, которые использовались для восхваления Последнего Мудреца. Он напоминал дневник Джи Кея, медитации о тишине и покое.

Молитва, которая твердила: «От потери одного пальца должно быть так же больно, как если бы отрезали всю кисть».

Кидан откинулась на спинку стула, разглядывая результат.

Махлет Адане

На каком языке мечтает хозяин дома?

Амхарский.

Верит ли хозяин дома, что творение исходит от Последнего Мудреца или от Демасуса, Клыкастого Льва?

От Последнего Мудреца.

Считает ли хозяин дома, что власть должна исходить от общества, традиций или отдельных личностей?

Верит ли хозяин дома в храбрость, месть, верность, ответственность или семью?

Кидан не верила ни в Последнего Мудреца, ни в Демасуса. Возможно, она смогла бы практиковать веру матери, постепенно продвигаясь к наследованию, но ее по-прежнему тревожил вопрос языка. И она не знала, как ответить на два других вопроса.

Она снова подумала про их убийство.

Нелепое и жестокое.

По коже бежали мурашки от ощущения, что за ней кто-то следит. Она пыталась не обращать внимания, но оно не исчезало – мощное, всепоглощающее присутствие. Кидан подняла голову.

Сердце замерло от испуга.

Перед ней стоял Сузеньос. Без рубашки, с распущенными волосами, обрамляющими пронзительный, твердый взгляд. Несколько припозднившихся студентов замерли, увидев его.

В его пристальном внимании было что-то пугающее. Сузеньос молниеносно приблизился к ней. Молча протянул руку и помог подняться на ноги. Кидан послушалась, сердце колотилось. Черный цвет его зрачков сменился красновато-золотым. Рука обхватила ее за шею – твердая и неподвижная.

Кидан сглотнула.

– Йос?

Он едва ее слышал – глаза были покрыты дымкой. Меж губ Сузеньоса появились клыки. Они казались острее, чем прежде – словно кончики сверкающих ножей на темной блестящей коже. У Кидан внутри зародился вихрь предвкушения и желания. Сузеньос приник к ее горлу – его волосы пахли эвкалиптом и розовым маслом. Пульс Кидан ускорился. Он ведь не собирается кусать ее прямо здесь? На глазах у людей…

Острая боль пронзила шею, и Кидан ахнула.

Это не просто укол, чтобы выпустить кровь. Его клыки вонзились глубже, полные настойчивого желания. Застонав от удовольствия, он обрушился на