Школа. Никому не говори. Том 4 - Руфия Липа

– Решили тебя навестить, поддержать, чтобы не горевала в одиночку, – ответил отличник. – Таисия Фёдоровна померла ночью, вроде.

– Да, верно, – согласилась тихоня. – А вы откуда…

– Ден и Сэро, проезжая по Таманской, приметили распахнутую калитку и столб, перевязанный белым полотенцем.

– Мы остановились, зашли, как между прочим, во двор, полный бабулек, – продолжил Денис, – увидели твоих родителей. Точнее, маму. Она разговаривала с какой-то блаженной чудачкой, обсуждала затраты на погребение. Мама твоя – такая благонравная! Одуванчик Божий!

Сэро, услышав от непосвящённого друга наивную оценку товарного кассира, не удержав сарказм в себе, громко фыркнул.

– Не боись, сестрёнка! Александра Григорьевна нас не запалила. Зато мы узнали, что ты дома одна, потому что «нечего ребёнку на смерть глазеть, горе чужое видеть»! – слегка передразнил повеса интонации Любиной матери. – Вот и… Короче, давай-ка заводи домой, чаем пои! Ты хозяйка, или как?! Зря мы что ли через забор лезли?!

– Зря. – Школьница скрестила руки на груди. – Калитка вообще-то открыта.

– Серьёзно?! – Сэро, поморщившись, недоверчиво уставился на приятельницу. Рядом посмеивались Имир и Денис.

– Очень. У нас в ней замка нет. Калитка всегда открыта.

– Ни хрена ж себе вы хлебосолы! К вам и дремучей ночкой с топориком припереться можно! Я-то думал, у вас в каждой двери по три замка взрезано, ещё и цепь сверху накинута!

– «Чего мы, как лохи позорные, будем под калиткой стоять и горланить?! Давайте через забор по-тихому перелезем!» – насмешливо передразнил близнеца Имир. – Братишка, иногда всё бывает проще, чем кажется!

– Ай, харэ умничать, зануда! Всё равно уже вошли! Точнее, перелезли. – Цыган небрежно потянулся и, не став дожидаться, когда хозяйка, огорошенная нежданными гостями, разморозится, пошёл к веранде первым.

Туз, вдруг сообразивший, что на доверенной ему территории шастают чужие, оглушительно заголосил.

– Тузик, тихо! Фу! Свои! – начала урезонивать старшеклассница рвущую цепь собаку. – Постойте здесь, я пока его в будке закрою, чтоб он никого не укусил!

– Каков горлопан! – засмеялся отличник, ничуть не испугавшись остервенелого сиплого лая. – Не зря хозяйские харчи трескает! Кусал уже кого-то?

– Нет, – откликнулась девочка, стараясь загнать визжавшего брехуна, выпрыгивавшего из лохматой шкуры, в конуру.

– Зачем тогда на порядочного пса наговариваешь, хозяюшка? – усмехнулся Ибрагимов, присел на корточки и ласково позвал: – Туз! Тузик! Тузенька! Фью-Фью!

Имир нежно, чуть протяжно, приглушённо засвистел, не сводя с собаки внимательных умных глаз.

– Не старайся даже! Сколько приходившие к нам не пытались его приласкать, не даётся, – предупредила мальчика тихоня. Он в ответ спокойно глянул снизу вверх на сверстницу и чуть улыбнулся.

Сэро присел на кортаны рядом с близнецом и тоже начал ласково звать четвероногого. Злое гавканье Туза постепенно сменялось на неуверенное рычание. Пёс то недоверчиво облаивал зовущих его чужаков, отпрыгивая назад, то размахивал хвостом, делая пару робких шагов вперёд. Имир протянул руку – зверь пугливо подставил морду. Получив нежное любовное поглаживание, собака неуклюже бахнулась на спину, повернувшись к парням пузом.

– Да ты у нас, Тузяра, ещё какой лакомка! – по-доброму рассмеялся Имир, начёсывая бока крутившемуся на спине псу. – Вот ещё массажик! Получи, получи! Жадные у тебя на любовь хозяева, да?.. Чего помощника своего не гладите?

– Да он особо и не просил, – промямлила не верившая своим глазам Поспелова. – Туз, ах ты предатель!

– Чего это он предатель? – поинтересовался Коробкин, присев рядом с близнецами, чтобы погладить кобеля. – Ласки ему хочется. Мы первые, кто его почесал, получается?

– Ну да. Посторонних Туз не жалует. Особенно Чумака. Тот едва к забору подходит, как Тузик на гавно исходится. Было прошлой зимой, что он с цепи сорвался. Точнее, сорвал будку с места и бегал с ней, громыхая по двору и огороду, свободе радовался. Тут сосед припёрся с пирожками, калитку едва отворил – наш брехло, учуяв злейшего врага своего, дал с конца огорода низкий старт, что и будка, волочившаяся за ним на цепи, не смогла его притормозить! Перепуганный Чумак еле успел перед клацнувшей челюстью калитку захлопнуть!

Парни одобрительно расхохотались.

– Шалун ты, Туз Бубновый! – Имир поднялся с колен и принялся отряхивать джинсы от собачьей шерсти.

Поняв, что почёсывание боков подошло к концу, сторож заскулил, встал на задние лапы, а потом начал скакать, как бравый циркач, выписывая в прыжках небывалые кренделя.

– Ух ты ж! – опять изумилась девочка. – Он так хавку не клянчит!

Имир усмехнулся.

– На чудиков, что сбоку, пёс так же кидается, как на Чумака?

– Вы Лосей знаете?!

– Да кто их не знает, Люба! Ходячее посмешище! – хмыкнул Сэро. – Ден, помнишь, как мы прошлым летом в парке старого Лося за бутылку водки развели?

– Ах-ха, помню! Гандон за бухло подошёл к моцикам, обоссал их, а потом по всему парку от байкеров ховался!

– Фу! – поморщилась Поспелова. – Не может быть! Сергей так себя не ведёт!

– Ага, конечно же! Здесь этот сыч – примерного поведения, а тем летом в парке он лыка не вязал!

– И вам не стыдно было над ним шутить?!

Ибрагимов и Коробкин шаловливо переглянулись.

– Не-а. Чего кретина жалеть? Он же не парится за тех, чьи поляны вместе с корешами обносит, – Денис повернулся к дому Лосевых и рявкнул в темноту: – Лось, скотина, конченый ворюга! И сынок твой ублюдский – тоже каналья и мразь!

В тон Коробкину браво заголосил Туз, брякнув цепью. Сэро пронзительно свистнул. Парни издевательски загоготали. Люба от их выходки перепугалась так, что подогнулись колени.

– Денис, да ты что?!.. Вдруг услышит?!

– И что будет?

– Моим родителям пожалуется! Я же тут живу!

– «Люди добрые, меня оклеветали, ворюгой назвали»! Так, по-твоему?

– Можешь сколько угодно кривляться, Сэро, но мне не смешно!

– Ай, подруга, не скули! Ничего тебе не прилетит! Все знают, что Лось – мародёр, прямо в лоб ему местные заявляют. И он не стесняется. На переулке чмо щипачить не станет: никто не крадёт там, где квартируется. Так что выдохни да живи спокойно! Чего такая пугливая?!

– Люба, заводи этих двоих быстрее в дом на чай, пока они через забор к соседу не полезли хернёй страдать, – наклонившись, шепнул девочке Имир. – У них ума станет!

Поспелова, пулей взлетев по ступенькам, распахнула входную дверь настежь:

– Пожалуйте, гости дорогие!

– О! Давно бы так! – оживился повеса, с деловым видом потопав к веранде. – А то стоим тут, мёрзнем, ароматы собачьей будки нюхаем!

Глава 10

Парни разулись и прошли в коридор. Люба, за совет благодарно улыбнувшись Имиру, заходившему последним, взяла их обувь с половика да засунула, на всякий случай, в старенький бабушкин комод, стоявший в веранде только для