Пристегните ремни. Взлетаем! - Тина Джель

слушаешь три часа, как он почти открыл бизнес в Дубае, а такси для души, и вообще жена сама виновата, что он ей изменяет. — Выдыхает. — Тут сама смотри… Если мужчина нравится и ты не против пригласить его на вечерний минет и утренний омлет, то переходишь на третий уровень. Третий уровень, как ты догадалась — постель. Собственно ради чего всё это и затевалось. И вот тут-то у нас и начинаются самые чудеса! Девять из десяти любовников имеют несколько режимов:

— долбить, как отбойный молоток, ничего не понимая в женской анатомии, физиологии и психологии;

— делать вид, что знают, как довести до оргазма абсолютно любую женщину. Доводить, конечно же, никто не собирается, потому что теория и практика вещи разные и могут вообще не пересекаться;

— не знают, как довести женщину до оргазма. Ну, эти хотя бы обучаемые и открыты к диалогу.

— в принципе, плевать на желания женщины и на то, что она тоже пришла за удовольствием, а не про бизнес и виноватую жену слушать.

На этом месте мы одновременно выпиваем по стакану воды. Горло пересохло у обоих. У неё от долгого повествования, у меня, сама не знаю отчего.

— Это только в переписках каждый первый — мачо и герой любовник в одном флаконе, каждый второй: «Я тебя так трахну — имя свое забудешь!». В жизни эти мачо, пересмотревшие порно, также далеки от клитора, как я от полёта на Луну. В результате до носика воронки доходит один из десяти кандидатов. Мало, очень мало Тонечка хороших любовников, поэтому, если вдруг сложилось — держи!

На этом месте я давлюсь, вставшим поперёк горла куском мяса и закашливаюсь. Да так сильно, что из глаз слёзы фонтанами брызжут.

Элена с Элио одновременно откладывают приборы в сторону. Энцо кладёт руку мне на спину, склоняется к моему лицу. Я закрываю лицо ладонями, пытаясь справиться с оказией…

Его дыхание на моей щеке вызывают странные ощущения. По всему телу словно мелкие иголочки скачут. И искорки. Я ведь знаю, что он тот самый, который один из десяти, и это ещё сильнее выбивает меня из равновесия.

Соберись, Антонина! — даю себе мысленный пинок.

Не время думать о таких вещах. Фу, на тебя.

— Поперхнулась, — хриплю, убрав руки с лица. Вытираю пальцами слёзы.

Энцо подаёт мне стакан с водой, продолжая внимательно изучать моё лицо. Я вцеплюсь в этот стакан двумя руками. Пью.

У меня эта вода уже скоро из всех щелей наружу польется…

— Кхм, Антонина, может тебе клубники? — предлагает осторожно Элена, дождавшись пока я более-менее приду в себя.

Проморгавшись, перевожу взгляд на неё.

— Она не любит нашу клубнику, она у нас не такая вкусная, как у них, мы её не тем удобряем. — Опережает меня Энцо.

У меня нервно дёргается глаз.

— Да?! И чем же таким особенным вы её удобряете? — удивлённо вздергивает бровь Элена.

— Говном, — говорит Энцо.

Мне хочется его прибить за очередную подставу. Но я только мрачно сверлю взглядом стену напротив, даже не пытаясь ничего сказать в своё оправдание. Если поначалу в моей голове и были мысли понравиться его родителям, то теперь-то уж вряд ли мне что-либо поможет. Даже представить боюсь, что они потом скажут своему сыночке о странной невоспитанной русской, которая не ест жёлтый рис даже из вежливости, не пьет вино, а клубнику употребляет только ту, которую удобряют говном.

Энцо, конечно, поразительно наглая скотина. Зачем он меня сюда привёз?

Лучше бы я никуда не поехала… Не было бы так мучительно больно потом...

— Самое лучшее удобрение, — говорит вдруг Элио.

Я, с некоторым недоверием смотрю на него. Он случаем не мстит мне за жёлтый рис сейчас? И пока я пытаюсь решить для себя этот непростой вопрос, Элена начинает смеяться. Да не просто смеяться, а громко хохотать.

— Энцо, я так рада, что ты познакомил нас с Антониной, вы такая милая пара, — выдаёт она вдруг сквозь слёзы смеха, промакивая кончиками пальчиков слёзки в уголках глаз.

Перевожу опять взгляд на неё.

Милая?

У меня сейчас случится инфаркт.

Энцо проводит по моей спине рукой. Жопой чувствую, ухмыляется сидит, но смотреть на него не хочу.

Но! Шмыгнув носом, осмеливаюсь:

— Не откажусь от клубники…

Уфф! Возможно, не всё ещё у меня потеряно, есть смысл побороться за место под солнцем. Вернее, за Энцо… Милка же сказала — держи!

Перед моим носом тут же появляется огромное блюдо с красной сочной ягодой. Безумно красивой. Я беру одну, пробую — вкусная. Зря я выпендривалась.

Меня на время оставляют в покое, за что я всем безмерно благодарна. И пока я уплетаю ту самую невкусную клубнику, которая оказывается очень даже ничего, узнаю много всего интересного…

Родители Энцо в разводе. Папа живёт с новой женой во Франции. Мама вроде как на него не в обиде, замужем за очень не бедным буратино. В общем, завтра мы всё-таки едем с Энцо во Францию, знакомиться с его папой. Увлечённая мыслями: “что бы это всё значило”, не замечаю, как клубника заканчивается.

— Понравилось? — интересуется Энцо, стрельнув взглядом на пустое блюдо.

— Э-м-м, — я прикусываю щёку изнутри.

Может, это на всех было, а я сожрала? Оказывается неплохо так клубника с похмелья заходит, вот кто бы знал. А то всё рассол, да рассол…

Смотрю смущённо на Элену, которая в этот самый момент смотрит на меня. Несколько растерянно смотрит, надо сказать...

— Я вам с собой ещё тогда дам… клубники… — говорит она, поднимаясь со стула.

— Да у нас есть, я купил…

Элена садится.

Я начинаю подозревать, что что-то опять не так, но понять “где собака зарыта”, не могу. От этого нервничать опять начинаю.

Как же сложно-то оказывается знакомиться с родителями! Помогите мне уже кто-нибудь.

Помогает Элио — приглашает меня посмотреть свою библиотеку.

Заметив, что Энцо открывает рот, щипаю его за ногу и, выкрикнув:

— С удовольствием! — подскакиваю с места.

Момента, как Энцо подхватывает салфетку летящую с моих колен на пол и отодвигает стул, который чуть не грохнулся, я почти не помню.

— Элио, десять минут, — слышу уже спиной слова предназначенные вроде как не мне, поэтому не останавливаюсь.

Пока идём до библиотеки, а идти туда оказалось совсем не близко, аж на какой-то там этаж, втихаря рассматриваю дом, делая вид, что внимательно слушаю то, что говорит мне Элио.

Дом очень красивый, с душой, что называется. Из тех, которые передают по наследству. Стены украшены остатками фресок и каких-то картин, на полу вазы дорогущие, привезенные из путешествий по-видимому...

— Садись, — Элио двигает мне