Пристегните ремни. Взлетаем! - Тина Джель

— О, так меня можно поздравить? — ничего его не смущает.

Чего нельзя сказать обо мне. У меня неожиданно на глаза слёзы наворачиваются. Так жалко вдруг себя становиться. Ну почему мне так не везёт, а? Почему все мужики, которые мне нравятся такие сволочи? Вот зачем он так со мной? Он что не понимает, что он мне нравится… Так подставить меня перед родителями… Невестой зачем-то называть. Так шутить...

И я позорно всхлипываю…

— Ты чего? — Энцо берёт меня за подбородок двумя пальцами, чтобы развернуть моё лицо к себе.

Я демонстративно отворачиваюсь, хоть выражение его лица и показалось мне чуточку озабоченным.

— Отвези меня в гостиницу… — бормочу.

Лишних денег у меня на гостиницу нет, но лучше уж так, чем вот так… Его издевательства терпеть.

Эта сволочь гадская молчит. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не завыть в голос.

— Антонина, — вдруг зовёт он меня по имени. Берёт за плечи, наклоняется, заглядывает в глаза.

Я обречённо смотрю в его глаза.

Интересно, у меня есть хоть один шанс забыть его? Вернуться домой и вспоминать о нём, как о мимолетном курортном романе? Как о человеке обнаружившим у меня клитор? Как о мужчине, который подарил мне первый оргазм…

Слёзы брызжут из глаз…

Вернусь домой, зарегистрируюсь на сайте знакомств, найду себе кого-нибудь… Знаю теперь кого искать…

От этих мыслей начинаю рыдать уже в голос…

— Ты такая красивая, — Энцо вдруг прижимает меня к себе крепко-крепко. — Я кажется влюбился…

Что?

И пока мой воспаленный мозг переваривает то, что он только что сказал, за спиной раздается негромкое:

— “Кхм”.

Я задерживаю дыхание. Слёзки тихонечко вытираю.

— Молодые люди, кофе будете? — Элио, но лучше бы это были галлюцинации.

Или нет? Не знаю. Я впервые знакомилась с родителями парня, за которого…

Нет, я даже думать об этом боюсь, хоть он и назвал меня невестой…

Потому что итальянцы просто так не женяться, как у нас некоторые, ради интереса. У них, если вдруг не понравится, развестись в лёгкую не получится. Для итальянца развод — это не заявление через Госуслуги подать. Это целая эпопея… До 1970 года в Италии развод был в принципе невозможен. (Можно вспомнить историю Софи Лорен и Карло Понти.) И это не из-за того, чтобы итальянские адвокаты и судьи не умерли с голоду, нет, эти последние и без разводов тут не бедствуют. Это из-за роли Католической церкви и Ватикана. До недавнего времени, бракоразводный процесс в Италии длился три года, и только в 2015 году срок этот сократили до одного. И то в случае, если между супругами не будет разногласий, а разногласия они всегда случаются. Поэтому у некоторых счастливчиков бракоразводные процессы длятся до десяти лет и даже больше, потому что пока этот самый процесс длится, бывшая жена имеет право на достойное содержание даже если у супругов нет общих детей и супруги не живут вместе, и имеет право на наследство, даже на то, что было приобретено после подачи заявления на развод. Вот так-то.

У нас, у русских дурочек аппетиты, конечно, намного скромнее будут, мы не такие избалованные, некоторые вон даже за оргазм на всё готовые…

Глава 30

Мы подъезжаем к палаццо недалеко от исторического центра Рима. Не дом с бассейном, но тоже круто, учитывая, что в таких домах квартиру купить практически невозможно и не только из-за цены. Я понятия не имею, что мы будем делать после того, как войдем в его квартиру с моим чемоданом, который в эту минуту он вытаскивает из багажника машины.

Прощание, после чашечки кофе, с его мамой и отчимом прошло настолько тепло и по семейному, что сейчас я очень сильно боюсь, что когда этот сон закончится, мне будет нестерпимо больно. Но отказаться от всего этого у меня не хватает духу, я хочу провести с ним оставшиеся дни отпуска, чтобы уже точно было из-за чего потом мучиться.

— Скажи честно, у тебя там кирпичи? — Энцо корчит болезненную гримасу, ставя мой чемодан на землю.

— Скажи честно, квартиру в этом доме ты сам купил?

— Нет, конечно, откуда у меня такие деньги, я её снимаю…

— Да, у меня там кирпичи… — говорю из вредности.

И целое мгновение торжествую, отметив на его лице одобрительную ухмылку.

— Квартира в этом доме мне досталась от деда, а вон там, — показывает дом напротив, — квартира отца. — Он приезжает иногда… — вдруг совершенно серьёзно сообщает Энцо.

Мой взгляд против воли приковывается к его красивому лицу. Скользит по обтянутой светлой рубашкой груди… Кончики пальцев покалывать начинает, когда представляю, как провожу по его обнаженной коже этими самыми пальцами. Стоп! На нём была другая рубашка…

И брюки на нём были другие… — зависаю взглядом на его штанах. И от усилий, которые прикладываю, чтобы схватиться за едва уловимую ниточку воспоминаний, прикусываю губу.

— Пойдём, дорогая, я тебе дома всё покажу, не надо на улице… у нас же Папа, — усмехаясь, говорит Энцо.

Сволочь!

Но протянутую им руку, беру.

Мраморные полы, широкая лестница, маленький лифт с двумя шумными дверьми, его шумное дыхание в замкнутом пространстве и взгляд прикованный к моему лицу.

Сердце горячо частит. Никогда в жизни ещё ничего подобного не испытывала ни к кому. И плевать уже на всё, что кажется, всё-равно головушка моя бедовая ничего вспомнить не может.

— Проходи, — открывает он передо мной дверь, легко коснувшись моей спины рукой.

Я делаю несколько несмелых шагов внутрь.

— Обувь можешь не снимать, — заходит следом, — пойдём я покажу тебе спальню. — Заводит меня в комнату с одной большой кроватью. — Ванная там, — показывает на дверь. — Располагайся пока, я сейчас… — ставит мой чемодан и выходит.

И что делать-то теперь? От волнения начинает потряхивать.

Обвожу взглядом комнату. Она самая обычная. Большая кровать, две тумбочки, комод, шкаф, у окна два кресла с маленьким столиком. И… форменная рубашка на спинке кресла…

Это меняет дело, а то я уже испугалась, решив, что он меня заселил в комнату для гостей.

Скидываю с ног кеды. Все-таки эта привычка их ходить по дому в обуви — она непривычна для нас, особенно летом, когда мраморные полы так приятно холодят ступни. Зимой, конечно, всё немного по-другому. Иногда хочется валенки натянуть, была у меня однажды зимняя поездка, чуть не окочурилась. Не знала тогда, что можно было попросить прибавить температуру.

Взгляд цепляет на комоде кажущуюся до боли знакомой коробочку. Да неужели?!

Подлетаю к комоду. Так и есть — помятая в