Пристегните ремни. Взлетаем! - Тина Джель

Глава 32

После радостной встречи и пары коктейлей в том самом баре, что расположен напротив квартиры Винченцо, из которого мы отправлялись на море в наш первый день пребывания в солнечной Италии и бурных дебатов, с участием бармена из того самого бара, решаем ехать шопиться на главную “магазинную” улицу Рима — Via del Corso, на которой, по слухам, расположены магазины с весьма демократичными ценами.

Лерке кровь из носа, нужно новое платье для сегодняшней вечеринки. День Рождения — сами понимаете, не может она в старом пойти. Нам с Милкой особо ничего не нужно, ну так, сувениры для родственников и друзей прикупить, да на витрины поглазеть…

Погода, как на заказ. Не изнуряющая жара, от которой асфальт под ногами растекается, а комфортная такая тридцаточка с прохладным, дующим со стороны моря, ветерком. Ходим, значит мы, смотрим на витрины, время от времени в магазины заходим, чтобы остыть да на красоты поглазеть. В основном поглазеть, да, потому что цены, ну прям не очень демократичные для наших не сильно толстых кошельков, тем не менее настроение это нам не портит. Настроение приподнятое.

Беды ничто не предвещало. И я даже не поняла, в какой момент всё изменилось и пошло наперекосяк.

Помню только, что стояли мы около витрины, любовались ночными сорочками. “Витрина на переоформлении” — гласила табличка, поэтому цен и пояснений никаких не было. Но Лерка сказала, что это никакие не ночные сорочки, а платья на самом деле, и это — топчик, ничего мы не понимаем в колбасных обрезках. И пошла этот топчик поближе посмотреть, поэтому когда она выглянула и позвала меня, чтобы я помогла ей разобраться с вопросами по-свойски, подвоха я не почувствовала.

— Тонечка, — как-то очень ласково, зовёт меня Лерка, выглянув из бутика с ночнушками, но, расслабленную меня, это почему-то не настораживает. — Мне тут платье переделали под меня для сегодняшнего вечера, у меня на карте денег не хватает, а наличку они не берут, вернее, сдачи у них нет, можешь доплатить, а я разменяю и отдам тебе потом … — показывает она мне скомканную, видавшую виды пятисотку.

— А сколько нужно доплатить?

— Да копейки какие-то …

А, ну копейки, чего бы нет.

Бодро заходим с Милкой внутрь.

Приветствуем всех присутствующих на их родном, итальянском. Улыбаемся широко. Сотрудники, почуяв в моём лице, по-видимому, родственную душу, все разом переводят свои взоры на меня и начинают наперебой передо мной извиняться за то, что у них сдачи нет с пятисот евро. Мне неловко перед ними становится.

— Никаких проблем… Синьоры… — успокаиваю переволновавшийся персонал я. Достаю карту и прикладываю её к терминалу, который в тот же миг выдаёт радостную трель, а я офигеваю… — Сколько?! — забыв про вежливость вскрикиваю неприлично громко я, увидев сумму.

Девятьсот восемьдесят евро!

— Да откуда ж я знала, что эта ночнушка будет стоить тыщу евро!? Да мне даже в голову такое прийти не могло, — оправдывается Лерка, семеня за мной с красивым пакетом. — Ты же сама сказала, что на этой улице всё дешёвое…

— Я?! — я резко разворачиваюсь и мы чуть не сталкиваемся с ней лбами.

— А кто? — таращит она на меня свои глаза оборзевшей в хлам лани.

У меня слов для нее приличных нет. И неприличных тоже нет. Поэтому я просто сжимаю кулаки.

— Девочки, не ссорьтесь, — втискивается между нами Милка. — У них цен не было, может, предъявим? — толкает она умную мысль.

— Так они ж мне бретельки под меня обрезали, — напоминает нам Лерка.

— И ты не спросила цену? — ко мне возвращается дар речи.

— Да ты так-то тоже не спросила! — наезжает в ответ Лерка.

Да уж, правду говорят: наглость — второе счастье. Мне бы так.

Нет, я понимаю, что для некоторых эта сумма — тфу, на мелкие расходы, но я к этим некоторым не отношусь. Для меня это охренеть, какая большая сумма. И дело даже же ведь не в этом… Как я Энцо это объясню? Подарок подруге?

Интересно, у них тоже приходят оповещения о списании денег? Приходят, конечно.

— На, — Лерка суёт мне в руку смятую пятисотку, — положи ему в зад пока эти, потом остальные отдам.

— Как я ему положу?! И дело же ведь не в этом… — продолжаю возмущаться я, но пятисотку беру.

— Отдашь налом, но я бы на твоём месте не отдавала… не должна невеста отчитываться перед женихом о своих расходах.

Я закатываю глаза. Рассказала на свою голову… Блин.

— Что-то кушать девочки хочется… — сладким голосочком тянет Милка, так и стоящая между нами, чтобы мы не подрались. Животик поглаживает. — Может это, присядем, съедим чего-нибудь, а то до вечера долго ещё, я не вытерплю…

Мы с Леркой замолкаем враз, на неё обе смотрим.

И то ли время пришло, то ли нервное перенапряжение последних минут так сработало, в животе у меня вдруг громко заурчало.

Начинаем одновременно крутить головами, выискивая недорогую закусочную для своих потрёпанных шопингом кошельков.

— О, шаурмичная! — восклицает радостно Лерка тыча пальцем в уличный фургончик и чешет прямиком в его сторону.

— Ле-ер! — орём с Милкой хором, — фу, ка-ка!

Но Лерка не обращает на нас внимания, вовсю уже стоит и обсуждает с улыбающимся молодым мужчиной характерной внешности наполнение своей шаурмы.

Махнув на неё рукой, идём с Милкой в бар напротив. Берём по куску кальцоне с ветчиной и сыром, да по бокалу домашнего вина. Присаживаемся за свободный столик на улице.

— Привет, рагацци, — подходит к нам Лерка, с огромной шаурмой в руке.

— Ragazze, — автоматически поправляю её. (ragazzi — парни, ragazze — девушки, прим. автора).

На что она делает: “Пфф” — берёт свободный стул и подсаживается к нам.

— В приличные места со своей едой не ходят, иди вон… — кивает ей Милка на бордюр где сидит кучка греющихся на солнышке неформалов.

— Ой, я сейчас вина возьму и тоже буду приличной, — не теряется Лерка, щелчком пальцев подзывая к себе официанта.

— Не боишься, что дристун нападёт на тебя после уличной какашки? — продолжает подначивать её Милка.

— От шаурмы? Да ни в жисть! Достали уже ваши макароны с пиццами, хоть пожрать нормально, — говорит Лерка и демонстративно откусывает от своей шаурмы огромный кусок.

— Фу, да ещё с луком, — не отстаёт от неё Милка. — Как целоваться сегодня будешь, луковая женщина?

Лерка на мгновение замирает, а потом начинает выковыривать из своего брикета лук и складывает это всё на Милкину тарелку.

— Ты обалдела совсем?! — возмущается Милка.

— Да ты съела уже всё, не