Без права на прощение - Злата Зорич

Его руки подхватили меня, притянули к себе, и я, едва не захлебываясь рыданиями, упала к нему на грудь. Подняла голову, вглядываясь сквозь сумрак, сквозь снег, сквозь собственные слёзы. Родное лицо. До боли родное.

— Это ты… — выдохнула я. — Господи, Ник…

Я потянулась к нему, не чувствуя больше ни боли, ни страха, ни холода. Погоня, авария, ледяной ветер — всё это отступило куда-то далеко, перестало существовать.

Он наклонился ближе, тёплый пар его дыхания коснулся моей щеки.

— Ник… ты здесь, со мной… — шептала я сквозь слёзы. — Ты живой…

— Конечно, я живой, мышка. Каким же мне еще быть?

Он сжал меня крепче в своих объятиях, пытаясь согреть, успокоить. Его ладонь гладила мои спутанные волосы, утешая.

Я закрыла глаза и позволила себе заплакать — от облегчения, от усталости, от того, что еще недавно мне казалось, что этот миг нашего единения никогда уже не наступит.

Ник потянул меня, пытаясь вытащить из машины.

— Потихоньку… да, вот так, — его голос будто обволакивал, заглушая боль. — Держись за меня. Дыши ровно.

Наконец-то я полностью выскользнула из покорёженного салона, и Ник сразу же подхватил меня, прижал к себе.

— Как голова? Тошнит? Где-то больно?

Я молчала. Голова гудела, но осознание того, что он рядом, перевешивало всё.

— Посмотри на меня, — он ладонью коснулся моего подбородка, приподнял. Его взгляд впился в мое лицо. — Ты цела, мышка? Рёбра, руки… шея? Ничего не пострадало?

— Кажется, жива, — прохрипела я. — Только кружится всё…

Вдруг он прищурился, его взгляд стал резким, цепким.

— Этот мерзавец… Он тебя не тронул?

Я отвела взгляд, ощущая солёный привкус на губах моих же собственных слез.

— Нет… — я запнулась, пытаясь подобрать слова. — Он удерживал меня, но… не тронул так, как ты боишься.

Он провёл ладонью по лицу, шумно выдохнул.

— Хорошо… — прошептал он и снова прижал меня к себе так близко, что я почувствовала бешеный стук его сердца под курткой. — Я бы его собственными руками… — он осёкся, не договорил, только ещё крепче обнял.

Я стояла, прижимаясь щекой к его груди, ощущая, как напряжение медленно начинает отпускать. Мир вокруг оставался расколотым, но мне, закрытой от мира его объятиями, впервые за долгое время показалось, что я наконец-то выбралась из кошмара.

Откуда мне тогда было знать, что самый страшный кошмар еще ждет меня впереди?

— Все было хорошо, Ник, он меня не тронул, — повторила я, желая его утешить. Но за этим последовала странная реакция.

— Ты хочешь сказать, что этот урод… что он с тобой хорошо обращался? — Ник отстранился от меня, посмотрел прямо мне в глаза, надеясь увидеть в них правду.

— Да, — я с готовностью кивнула. — Можно сказать, что он обращался со мной хорошо.

— Этот гад держал тебя взаперти, совал тебе пистолет под ребра — это теперь называется «обращался хорошо»? — процедил Ник сквозь зубы.

— Я знаю, как странно это звучит, но это правда… — попыталась я объяснить.

— Прекрати его оправдывать! — рявкнул Ник. — Он всё равно заплатит!

— Погоди, но ты… Ты же обещал, что не тронешь его, если он меня отдаст… — прошептала я еле слышно.

— А он тебя отдал? — Ник вскинул подбородок. — Нет, мышка. Я сам забрал тебя. Пришлось искать, догонять, останавливать машину, в которой тебя везли...

— Ник, ты не понимаешь. Он отпустил меня. Я уже ехала к тебе! Он отпустил!

— Он всё равно заплатит, — бросил он глухо. — Я уничтожу его…

— Ник! Ты же обещал!

Я зажмурилась, понимая тщетность моих попыток его переубедить. Интуиция подсказывала мне, что не в моей власти хоть как-то повлиять на него. Если Ник что-то вбил себе в голову, это уже не исправишь.

Мир вокруг казался неподвижным — только снежинки кружились, падая с неба. И мы двое, замерзшие среди обледенелых елей, спорили о жизни и смерти человека, который ещё несколько часов назад был моим тюремщиком.

— Я видел твои глаза, — тихо сказал Ник, — ты дрожала, боялась. И теперь ты защищаешь его… Мышка, ты сама не понимаешь, что говоришь.

— Я понимаю, — я упрямо вскинула подбородок. — Но я не хочу новой крови, Ник. Хватит. Довольно.

Вдруг из-под перекошенного капота раздался приглушённый стон. Водитель, наверное, только сейчас очнулся, а мы оба и думать забыли про него. Я повернулась на звук — там, в смятой кабине, шевельнулась рука, заскребла по потолку, цепляясь за воздух.

Ник стоял напротив, удерживая меня в своих объятиях так, будто не хотел отпускать ни на секунду. Его лицо вдруг стало каменным, безэмоциональным. Я увидела, как он достал оружие так же привычно, как кто-то достаёт зажигалку.

Выстрел в тишине ночи прозвучал оглушительно. Я вздрогнула всем телом, будто этот звук ударил прямо в сердце, и уставилась на перевёрнутую машину. Тот, кто еще секунду назад стонал, уже никогда больше не издаст ни звука.

А Ник обнял меня за плечи и повёл к своей машине, как будто то, что только что произошло, не требовало ни объяснений, ни сожалений.

Я почувствовала, как меня начало трясти так, что я едва могла передвигаться.

— Эй, — Ник наклонился ближе, его голос звучал ровно, почти заботливо. — Дыши. Всё под контролем.

Но я не могла дышать. В голове раз за разом звучал выстрел, стоял звон, словно сломалась какая-то пружина внутри меня. Я смотрела на него — и не верила. Это — мой Ник?

Глава 37

— Ты… Ты правда это сделал… — прошептала я еле слышно.

Он молчал, продолжая удерживать меня за плечи, будто опасался, что я упаду. И от его молчания мне стало ещё страшнее, чем от самого выстрела. Потому что это означало, что не будет никаких оправданий, не будет даже попытки их придумать. Только эта холодная, уверенная в себе тишина.

Меня будто выключило: я шла за Ником, как сомнамбула. Мы оставили позади перевёрнутую машину, из которой ещё несколько минут назад доносился человеческий стон.

— Садись, — сказал Ник коротко, открывая передо мной дверь своего внедорожника.

Я послушно опустилась на сиденье.

Мы тронулись. Фары прорезали дорогу, снег летел косыми, ярко подсвеченными полосами. Двигатель гудел ровно, а я всё ещё слышала в ушах глухой хлопок выстрела.

Минут через десять я очнулась. Заметила собственное отражение в боковом стекле — бледное, с распухшими от слёз глазами.

— Ник… что это было? — прошептала я.

Он повернул голову на долю секунды, глянул искоса, будто не понял вопроса.

— О чём ты? — спросил спокойно.

— Ты…