Без права на прощение - Злата Зорич

— Как это ни за что? — удивился Ник. — Он же вез тебя. Он человек Алекса. Я не мог оставить его в живых.

— Почему?

— Почему? — Ник удивился еще больше. — А какой у меня был выбор?

Он нахмурился, будто ему действительно требовалось время, чтобы сообразить, что именно меня так потрясло. Плечи его были расслаблены, рука спокойно лежала на руле — ни намёка на беспокойство или вину даже в движениях.

— Так, послушай меня… — он выдохнул и покачал головой. — С тех пор, как мы с тобой виделись в последний раз, много чего произошло. И самое главное, что все, что я уже сделал и еще сделаю… Все это только благодаря тебе!

— Благодаря… мне? — переспросила я глухо.

— Именно. Когда-то я был совсем другим, и ты, наверное, все еще меня таким помнишь. Молодой, глупый пацан, у которого были только амбиции и желание повторить путь отца, но не было ни нужной решимости, ни необходимой безжалостности. Но… после того, как ты рассказала про того ублюдка, который издевался над тобой в детстве… — Ник сжал руль, его лицо исказилось яростью. — И понял, что просто не могу позволить таким тварям дышать. После того случая всё стало… легче. Все пошло как по маслу!

— Легче? — я едва не потеряла дар речи от услышанного. — Убивать стало легче?

— Ну да, убивать, — спокойно согласился Ник. — Он был первым, кого мне пришлось порешить, и с тех пор я понял: если хочешь чего-то достичь — нужно быть сильным. Нужно самому решать, кому жить, а кому нет.

Он усмехнулся устало, не отводя взгляда от дороги.

— Я все тот же, мышка. Просто теперь я умею себя защитить. И защитить близких.

Я сидела, прижавшись плечом к холодному окну. Ник молчал. Было видно, как он всё глубже проваливается в свои мысли. Наш разговор вынудил его к рефлексии, возможно, впервые за долгое время нашей разлуки.

— Ты знаешь, мышка, — начал он после продолжительной паузы. — Тогда, в ту ночь, когда нас отпустили… нас отпустили только по одной причине…

— Какой же?

— Я пообещал отдать им клуб. Тот, что держал для своего приятеля, Феди. Там была наша точка, наши деньги, наши люди... Пришлось пообещать, что к утру всё будет их, — он тяжело вздохнул. — Но ты же понимаешь, что я не мог его отдать, не мог подставить друга. Мне пришлось вернуться. Сначала я убрал того ублюдка, который обижал тебя… Потом пришлось убрать всех, кто мог за него отомстить.

Его спокойный голос, которым он озвучивал эти кошмарные вещи, заставил меня похолодеть от ужаса.

— После этого я залёг на дно. Понял, что пока не стихнет шум, лучше исчезнуть. Ждал. Считал дни. Когда это стало возможно, сразу поехал за тобой в Питер. Но тебя там уже не было... — он резко вдохнул, будто заново пережил ту минуту, когда не нашел меня там, где сам же спрятал. — Сутенёр сначала долго молчал, отнекивался… Потом раскололся. Сказал, что домогался тебя, что хотел заставить… Хотел сделать из тебя товар.

— И ты… — прошептала я.

— Его я тоже убил, — Ник кивнул. — Не сразу. Сначала хорошенько помучил. А потом понял, что нет никакого смысла оставлять такую мразь на земле.

Он повернулся ко мне. Взгляд жёсткий, пустой. Совершенно мне незнакомый.

— Я делал то, что было нужно сделать, — сказал он тихо. — И я не жалею ни о чём.

Я отвела глаза. Мне было больно это слышать, больно видеть Ника таким, но с другой стороны — разве мог он поступить иначе?

Наверное, мог бы, но это был бы тогда совершенно другой человек.

— А теперь, — продолжил Ник, переводя взгляд на дорогу, — наконец-то настал тот самый день, когда должна будет восторжествовать справедливость.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я тихо, догадываясь по его тону, что Ник хочет презентовать мне что-то грандиозное.

— Скоро увидишь, — он впервые за все время искренне улыбнулся. — Скоро сама все увидишь, мышка. Ты слишком долго этого ждала.

— Расскажи мне, — я сразу же забеспокоилась. У меня вызвал какую-то непонятную тревогу его тон. — Скажи к чему мне надо быть готовой…

— Помнишь, какое у тебя было самое большое желание, мышка? Так вот, — Ник выдержал паузу и торжественно объявил: — Я нашел твою маму.

Глава 38

У меня перехватило дыхание. На миг мне показалось, что я ослышалась. Я посмотрела на Ника так, будто он только что объявил мне, что может повернуть время вспять.

— Что… Что ты сказал?

— Я нашёл её, — повторил Ник. Посмотрел на меня искоса и быстро отвел глаза.

Я отвернулась к окну. Если Ник действительно нашел ее, почему тогда столько горечи в его голосе? Почему он избегает смотреть мне в глаза?

— Где она? — спросила я резко.

— Скоро узнаешь.

Меня накрыла тошнотворная смесь надежды и ужаса. Я так долго ждала этих слов. Но почему же тогда в груди вместо радости — сплошная тревога?

Если она жива, почему не пришла сама? Почему не искала меня все это время? Почему позволила мне расти в том аду, в который превратилась моя жизнь после ее исчезновения?

Пока мы ехали, я всё время ловила себя на том, что украдкой смотрю на Ника.

Несколько раз порывалась спросить его что-то: как он нашёл её, где она была всё это время, почему ушла… Мне хотелось вытащить из него каждую деталь. Но его лицо было таким непроницаемым. Таким сосредоточенным, серьёзным. Будто он очень не хотел, чтобы я задавала ему хоть какие-то вопросы.

Машина свернула на узкую дорогу, и мы снова заехали в какой-то непроглядный лес. С каждой минутой удалялись все дальше от города, все глубже в глухую чащу.

Вдруг Ник остановил машину и заглушил мотор.

— Выходи, — скомандовал он.

— Здесь? Ты серьезно?

Он повернулся ко мне. Его глаза блеснули в темноте.

— Здесь, — повторил он. — Нам пора.

Я медлила. Рука уже лежала на дверной ручке, но пальцы не слушались. Внутри меня что-то протестовало.

— Выходи, — повторил Ник. В этой фразе уже слышался приказ.

Я толкнула дверь и вышла. Сразу же вздрогнула от холода. Воздух был ледяным, пах сыростью и хвойной горечью. Нетронутый снег хрустел под ногами. Тишина стояла такая, что звенело в ушах. Ни шороха, ни звука. Только лес, огромный и тёмный, и небо над головой — безлунное, чернильное.

Ник тоже вышел. Закурил, стоя рядом с машиной. Красная искра сигареты вспыхивала и гасла, освещая на мгновение черты его лица.