Без права на прощение - Злата Зорич

Я чувствовала на себе его руки. Эти руки, которыми он минуту назад убил. Они обнимали меня — крепко, властно, словно я была его трофеем. Я вдыхала запах его кожи, такой знакомый, такой родной — но теперь он навсегда смешался с запахом пороха и крови.

«Как мне дальше жить с этим? — пронеслось в голове. — Как смотреть в глаза брату, зная, что я виновата в смерти его отца?»

И от этих мыслей становилось так горько, что даже слёзы застывали в глазах.

— Поехали, — сказал Ник, отстраняясь от меня. — Сейчас я отвезу тебя к брату. Ты увидишь его. Слышишь? Ты наконец-то снова увидишь брата. Всё будет хорошо.

Эти слова разрушили мое оцепенение — и я вцепилась в них, как в последнюю ниточку, что ещё связывала меня с жизнью. Он отвезет меня к Артему. Я увижу его. Смогу обнять, убедиться, что с ним все в порядке. Теперь мы всегда будем вместе. Больше никто и никогда не сможет нас разлучить. Я выполню данное обещание — я его заберу.

Ник взял меня за руку и повёл к машине. Его пальцы были крепкие, сильные, но такие холодные, будто каменные.

Он усадил меня в салон. Я попыталась пристегнуть ремень, но руки дрожали так сильно, что мне это никак не удавалось. Тогда Ник наклонился ко мне, сам защёлкнул пряжку. Осторожно, даже заботливо — будто это не тот же самый человек, который минуту назад хладнокровно убил. Его лицо оказалось близко-близко ко мне — и я должна была почувствовала запах его кожи или одеколона, но чувствовала только кровь и дым. Мне стало нехорошо, и я отвернулась к окну.

Мотор загудел, фары прорезали темноту. Машина тронулась.

— Ник… — после нескольких минут томительного молчания, я все-таки решилась это сказать. — Пожалуйста. Отвези меня и брата обратно в Москву. В мою квартиру.

Глава 42

Он нахмурился:

— Вы поедете ко мне. Это безопаснее.

Я сжала кулаки, набираясь смелости:

— Ник, пожалуйста. Мне нужно домой… Ты не понимаешь… я должна побыть наедине с братом. Только с ним. Ник, умоляю… Одну только ночь.

— Ты не в том состоянии сейчас, чтобы быть одна, — бросил он, и в голосе его прозвучала сталь. — Я даже не могу представить, что творится у тебя на душе.

Я искоса смотрела на него, вглядывалась в его профиль, в напряжённые линии скул, в сжатые губы. Понимала, что если я сейчас отступлю, если соглашусь — потеряю то немногое, что у меня ещё осталось. А именно — возможность самой хоть что-то решать.

— Ник, я прошу. Дай мне только одну ночь. Я должна пережить это всё. Сама. С братом. Я не смогу быть с тобой, пока сама не соберу себя по кусочкам.

Я продолжала стоять на своем, снова и снова его уговаривала. Не могла же я в конце концов честно признаться в том, что мне сложно даже дышать рядом с ним после того, что произошло?

Он бросил на меня короткий взгляд — в его глазах метнулась злость и обида. Он снова уставился на дорогу, будто боялся, что если посмотрит ещё раз, то взорвётся и что-то плохое мне наговорит.

Долго молчал. Машина мчалась по ночному шоссе, набирая скорость.

Наконец Ник выдохнул:

— Ладно. Как хочешь. Пусть будет по-твоему. Если тебе это так нужно сейчас…

Я закрыла глаза и прижалась лбом к холодному стеклу. Сейчас это было всё, о чём я могла мечтать: оказаться дома. С братом. Думать наперед, о том, что будет дальше, я не могла. Планирование ограничивалось только этой ночью.

Мы остановились у моего подъезда. Сначала подъехала наша машина, потом напротив затормозил другой автомобиль. Я замерла, вглядываясь в темноту. Дверца распахнулась, и на улицу выскользнул Артём.

Мой брат.

Я выскочила, даже не закрыв за собой дверь. Он тоже бросился ко мне. Мы преодолели это расстояние между нами в два шага. Вцепились друг в друга так, что у обоих наверняка останутся синяки. Я обхватила его за плечи, прижала, как будто хотела вдавить его в себя, чтобы никогда-никогда больше не отпускать. Он всхлипывал, еле сдерживая рыдания, а у меня сами по себе текли слёзы.

— Ты в порядке? — немного придя в себя, я начала хватать его, ощупывать, вглядываться в лицо, рассматривать со всех сторон. — Никто ничего тебе не сделал? Тебя не обижали?

— Да ты что! — удивился Артем. — Ты видела на каком джипе меня привезли? Мне даже дали порулить! И показывали пистолеты, представляешь! Мне очень хотелось их потрогать…

Я снова резко прижала его к себе, не дав договорить. Погладила его худенькие плечи, а он уперся в меня лбом, как ребёнок. Мы оба плакали — настоящее облегчение и счастье.

Потом из машины вышел Ник. Остановился в паре шагов, глядя на нас. Он выждал, пока мы чуть-чуть успокоимся, и только тогда заговорил:

— Ты права, — сказал он негромко. — Вам нужно побыть вдвоем...

Я кивнула, не отпуская Артёма.

— Спасибо! — прошептала я Нику. — Спасибо тебе!

Мы с братом поднялись наверх, в квартиру, в которой все осталось на своих местах. Я ушла в тот вечер на работу в клуб, полагая, что вернусь как обычно утром, а в итоге меня не было несколько долгих недель. В квартире пахло пылью и застоявшимся воздухом — пришлось открыть все форточки. Мы с братом разместились на диване, и какое-то время просто сидели, держась за руки, будто не могли поверить в то, что мы снова есть друг у друга.

Потом Артём начал задавал вопросы. Я отвечала не сразу, обдумывая, подбирая слова. Говорила ему то, что могла рассказать — о том, где была, как жила, что делала. Но многое, конечно, пришлось умалчивать.

И всё же главное я должна была сказать. Не всю правду, разумеется, но основное.

Я осторожно начала:

— Ты знаешь… Твой папа… Он уехал. Так что мы с тобой пока поживем вдвоем…

Артём замер, посмотрел на меня внимательно, испытывающе, и мне стоило больших усилий выдержать его взгляд. Потом он кивнул, сжал мою руку крепче, словно боялся, что я снова исчезну. Только глаза у него стали серьёзные, слишком серьёзные для его возраста.

— Это даже хорошо, — сказал он вдруг. — Я рад. Папа в последнее время много пил…

— Ну вот и все, — бросила я торопливо. — Давай больше не будем о нем говорить…

Артём кивнул.

— Почему ты не пришла за мной раньше? — выдохнул он. — Я ждал. Всё время ждал. Думал, что ты… — он запнулся. — Что ты бросила