(Не) разведись со мной! - Настя Любимка

— А можно и мне с вами? — в игру включилась и Милиса, мгновенно уловив страх матери. — Было так трогательно узнать о прошлой герцогине, которая подарила мне лучшую сестру на свете!

От её наглости у меня перехватило дыхание. Мачеха уже открыла рот, готовая поддержать дочь, но эрцгерцог холодно оборвал Мили:

— Полагаю, юная леди, что воспитание не позволит вам читать чужие письма.

«О, воспитание ей много чего позволяет и не только такие мелочи, как чтение чужой переписки!» — мысленно поправила дедушку, едва удержав на лице нейтральное выражение.

Милиса изменилась в лице и стушевалась под ледяным взглядом дедушки. С ним её обаяние и очарование, действующие на других безотказно, дали сбой.

— Перолак, считаю, вы поймете моё желание поговорить с внучкой по-семейному. Без лишних глаз.

Сказано было спокойно, совершенно обыденно, но в этих словах прозвучал приговор для моей родни. Одной фразой дедушка ясно дал понять всем присутствующим: к его семье они не имеют никакого отношения.

— Как вам будет угодно, — выдавил отец.

Он успел лишь бросить на меня острый и предупреждающий взгляд. От которого внутри на миг сжалось сердце, но я уже не была одна. Воспользовавшись мгновением, я вырвалась из цепких пальцев мачехи и почти с отчаянным облегчением взяла дедушку под руку. Мы вышли из столовой, и мне показалось, будто я выскользнула из клетки с хищником.

Правда, рядом шел другой хищник, который был куда страшнее, сильнее, тот, кому боялись перечить. Однако его присутствие не пугало меня. Напротив, впервые за долгое время я почувствовала себя защищённой.

За дверями ждали Оуэн и Рози. Один лакей всё ещё дежурил у входа, второй, видимо, уже помчался докладывать о случившемся. Я представила своих людей эрцгерцогу и велела им следовать за нами. Я не могла оставить их на растерзание за верность мне. Слуга дедушки, который объявился в холле лишь в момент, как мы шагнули из столовой, тоже бесшумно двинулся следом. Тень он что ли?

Мне не верилось, что мы наконец-то встретились и эта встреча принесла мне больше, чем я могла надеяться. В глазах дедушки я видела безоговорочную любовь, то тепло, которого мне не хватало всю жизнь. Лишь крепкая рука эрцгерцога под моими пальцами убеждала меня в том, что это не сон. Только пережитое напряжение все же дало о себе знать. Подъем по лестнице превратился в пытку. Ноги дрожали, дыхание сбивалось, на лбу выступил холодный пот. К последним ступеням я уже не просто держалась за дедушку, мне пришлось полностью опираться на него!

— Каролина, ты в порядке? Мне не нравится твоя бледность, — встревожился он.

— Всё хорошо. Просто переволновалась, — солгала я, потому что правда требовала слишком многих объяснений.

А как правильно напомнила мне мачеха, в этом доме от отца невозможно что-либо скрыть, особенно, когда тот желает что-либо узнать! С его-то магией теней!

Стоило нам оказаться в его покоях, как дедушка тут же усадил меня в кресло и приказал слугам позвать к нам приехавшего с ним личного лекаря.

Рози же метнулась к столику с графином и подала мне стакан воды.

— Прости, я не знал, что ты действительно так плохо себя чувствуешь, — сокрушенно произнес эрцгерцог. — Может, перенесем наш разговор на завтра? И, как жаль, что в этот раз я не привез с собой мага жизни… Он бы в миг поставил тебя на ноги!

— Нет-нет! Ваше присутствие является для меня лучшим лекарством от слабости, — поспешила заверить его, прекрасно понимая, что у меня единственный шанс поговорить с ним сегодня, а невовремя накатившая слабость такая мелочь, по сравнению со всем остальным. — В маге жизни нет необходимости, уверена, ваш личный лекарь подтвердит, что мое состояние — последствия от длительной мигрени.

Сказала, а сама в упор смотрела на эрцгерцога. Поймет ли он мой намек? Сообразит? Медленно дедушка опустил веки. А его слуга, до этого стоящий прямо за его спиной, буквально испарился! Вот был человек, и р-раз, нету! Что ж, да помогут мне Вейстерские боги!

Глава десятая

Ночевала я в итоге в покоях дедушки, пусть этого и не планировала. А случилось все так: после осмотра лекарь долго хмурился, качал головой и наконец вынес приговор, что я истощена и опасно ослаблена, и потому эрцгерцог не захотел отпускать меня от себя.

Тогда я украдкой взглянула на деда, переживая правильно ли он понял мои намёки? Или я ошиблась? Но долгие годы при дворе научили его слышать не только намеки, но и полутона.

— Каролина, признавайся, — строго начал дедушка, деланно нахмурившись. — Ты всё же поддалась этой нелепой моде на бледность и осиную талию? Ничего не ешь?

Я едва подавила улыбку, облегченно выдохнув.

— Каюсь, дедушка, — поспешила ответить, с особенным удовольствием произнося это простое, но такое теплое слово. — Дебют уже близко… хотелось выглядеть как можно лучше.

Лицо эрцгерцога дрогнуло. Он на миг зажмурился, будто пряча нахлынувшие чувства, и в его глазах тревога ненадолго уступила место нежности.

— Тебе это ни к чему, — мягко, но твердо сказал он. — Ты и так прекрасна. Очень похожа на Альяну, а она считалась первой красавицей на все четыре эрцгерцогства! Запомни, милая, девушку красит румянец, а не мертвенная бледность.

— Полностью поддерживаю, — яростно закивал лекарь. — Леди нынче совсем не думают о своем здоровье и последствиях для организма, пьют такую гадость, что потом удивляются тому, что и желудок болит, и с магическими каналами беда.

— Беда? — эрцгерцог бросил цепкий взгляд на лекаря, а после его едва уловимого кивка, протянул, словно повторяя для себя. — Беда-а-а-а с этой молодежью глаз да глаз нужен. Я лично прослежу, чтобы ты съела ужин до крошки. И сегодня будешь спать в моих покоях. Нечего тебе бродить в таком состоянии: исхудала так, что сквозняк с лестницы унесет.

— А я приготовлю укрепляющий отвар. Он снимет последствия… — лекарь сам себя оборвал. — На вкус мерзость, предупреждаю. Но без него утром не встанете. Так что советую вначале плотно поужинать, а его выпьете перед сном. Я запишу инструкцию как его принимать.

Я дико обрадовалась, поняв, что, скорее всего, он говорит о действии принятой мной пастилки и её побочных эффектах.

Лекарь прошел к секретеру и взяв чистый лист, принялся писать. Пока он это делал, дедушка подошел ко мне и сжал мою руку, выражая свою поддержку, а взглядом давая понять, что теперь я под защитой.

И он действительно позаботился обо всем: так бережно и решительно, что у меня то и дело щипало глаза от переполнявших меня чувств.