Запретная алхимия - Стейси Макьюэн

Огонь в ее глазах погас мгновенно, выражение лица стало бесстрастным, как в двенадцать лет, когда она считала его полным идиотом. Взгляд ее метнулся на запад.

– Я бы туда не ходил, – лениво протянул он. – Холмы нашпигованы сюрпризами. Минные поля. Ты когда-нибудь видела, что противопехотная мина делает с человеком? – Он надул щеки, изображая взрыв. – Зрелище не для слабонервных. Разлетается, как гнилой арбуз.

Нина посмотрела на него так, что стало ясно: она видела достаточно разорванных тел. Только война способна научить такому взгляду.

– Вы заминировали подступы к собственному городу? – В ее голосе сквозило отвращение.

– Война, дорогуша. Никогда не знаешь, какая тварь выползет из-за поворота.

Патрик указал туда, где железнодорожные пути, изгибаясь, ныряли в холмы и растворялись в сумерках.

С этой высоты Кентон-Хилл казался игрушечным, едва различимым пятном, тонущим в наступающей ночи. Маленький. Невзрачный. Уязвимый.

Именно таким, должно быть, он и казался ей, чужачке.

Патрик снова повернулся к Нине:

– Идем?

– Когда ты понял, что я чародейка земли?

Она стояла неподвижно, не отводя взгляда, как делали другие. Ее пристальный взор ввинчивался глубоко и цеплялся намертво, и Патрик был этому даже рад – это давало ему право смотреть в ответ.

И он смотрел. Столько, сколько хотел.

Россыпь веснушек, уцелевших под слоем грязи. Больше никакой желтизны в локонах. Волосы поникли от влаги, но все еще вились тугими кольцами цвета чистого золота. Сжатые кулаки. Ноги, что стали длинными и теперь сильно отвлекали. Она обрела формы, стала женщиной.

Но суть осталась прежней. Те же проницательные глаза с ореховыми крапинками в густой тени ресниц. Губы, ставшие полнее, по-прежнему упрямо сжимались в ниточку, когда она хмурилась. И говорила она все так же, словно выплевывала пули, даже если теперь заворачивала их в шелк столичного выговора.

Патрик решил сказать правду.

– Я знал еще в день нашего Распределения.

И это была чистая правда. Как только по поезду поползли слухи, что была отобрана чародейка земли, он понял, что это она.

– Никто ни о чем другом не говорил в поезде домой – девчонка-ремесленница стала искусницей. – Он присвистнул. – Как мы оба знаем, такое случается крайне редко. Причем чародейка земли, не меньше.

Она выдохнула и снова посмотрела на городок внизу.

– И что сказали люди, когда ты все им выложил? Спорю, ты пел как канарейка, да?

Спорить было бессмысленно. Если ей так проще – пусть думает о нем так. Патрик ей позволит.

Он сунул руки в карманы.

– Мало кто воспринимает бредни двенадцатилетнего пацана всерьез.

Нина фыркнула, широко раскрыв глаза.

– Знаешь, первые дни в той Школе я не могла ни есть, ни спать. Тряслась от ужаса, что меня вычислят. Что кто-то проболтается. Но я почему-то никогда не боялась, что это будешь ты.

Господи, эти ее ореховые глаза пробирали до костей.

– Я доверяла тебе безоговорочно. – Ее плечи чуть опустились. – Наивно с моей стороны, правда?

Вовсе нет, но Патрик все равно кивнул.

– Сменить имя было умным ходом.

– Это не моя заслуга, – отрезала она, хотя Патрик и сам догадался.

Двенадцатилетняя девочка не смогла бы провернуть такой обман в одиночку. Существовало бесконечное множество вещей, о которых Патрик и Нина не подумали в том дворе, и о многих из них он с тех пор узнал слишком много.

Он не стал расспрашивать дальше. Слишком уж явно дрожали ее ноги, слишком грязно было лицо.

– Выглядишь ты жутко, – бросил он небрежно, первым начав спускаться с холма, просто чтобы отвести глаза. – Идем. У меня есть место, где ты сможешь отмыться. И даже кровать.

– Без темницы?

– На ремонте, – ответил он, усмехаясь звуку ее шагов за спиной. – Цепи заржавели.

Трава шелестела под ее ногами. Дыхание сбивалось.

– А как же мины?

– Не бойся. – Патрик повернулся и пошел спиной вперед, глядя на нее. Постучал пальцем по виску: – Карта здесь. Ступай след в след и держись рядом.

Ее щеки побледнели, и она ускорила шаг.

День угасал, слабое солнце красило сухие стебли травы в цвет льна.

Патрик вел ее сложным, извилистым маршрутом через смертельный лабиринт без каких-либо меток. Мимо одинокой яблони, в обход сломанной телеги.

Он слышал ее тяжелое дыхание за спиной, и на миг ему почудилось его тепло на затылке. Комок встал в горле.

– Ты изменился сильнее, чем я думала, – сказала она вдруг, когда грунтовка была уже близко.

Патрик подумал, что это самое мягкое описание из возможных.

– Так и есть.

– Я читаю газеты, – сказала она. – Каждую неделю. Когда поползли слухи об идиуме, я гадала: не ты ли их распустил?

Патрик издал тихий мрачный смешок. Обернулся – на лице Нины застыло потрясение.

– Я? Нет, Нина. Это мы их распустили. Ты и я, в тот день, когда вломились в тот гребаный подвал.

Она побледнела.

– Эти слухи стали первой искрой войны.

– Именно.

– И все же я должна верить, что ты вывезешь меня из Белавера в целости и сохранности?

– Тебе вообще не стоит никому верить, Нина, – ответил он. – Ни единой душе.

Из грязного проулка между двумя кирпичными домами вылетела стремительная тень.

Пес несся к ним через поле, захлебываясь лаем. На миг он отвлекся на какой-то запах с запада, но короткий, резкий свист Патрика вернул его на курс.

Нина с опаской смотрела на пса, радостно скачущего вокруг них. Она нахмурилась, когда он начал нарезать круги у ног Патрика.

– Привет, Исайя, – сказал Патрик.

Животное тяжело дышало, глядя на него, а потом умчалось прочь, наслаждаясь свободой.

– Здесь нет никаких мин, – сказала Нина. – Верно?

– Есть. – Патрик ухмыльнулся. – Но не поблизости. Это было бы небезопасно, верно?

Он подобрал в траве палку и швырнул Исайе.

– И темниц тоже нет.

Она издала звук то ли раздражения, то ли возмущения.

– Никому не верь, – пробормотала она.

Господи, он надеялся, что она не вырастет красивой.

– Мы не злодеи, Нина, – сказал Патрик. – Просто обычные ремесленники.

– Обычные ремесленники, которые взрывают школы, – выплюнула она.

Он горько вздохнул:

– В свою защиту скажу: мы предупреждали, что идем.

Глава 17

Нина

Пес бежал впереди, указывая путь к городу. Его коричневый хвост мотался из стороны в сторону, нос неустанно рыскал по земле. Время от времени он оглядывался на хозяина, но Патрик не обращал на него ни малейшего внимания.

Он смотрел только под ноги, сшибая носками ботинок камни, засунув руки глубоко в карманы. Он не замедлил шаг ради