Парень подруги гинеколог. Кричи громче! - Полина Нуар

— Я серьезно, — мой голос превращается в хриплый полушепот.

Не отвожу взгляда от лица Вики.

Краем глаза вижу, как ее грудная клетка вздымается. Как расширяются зрачки.

— Горький шоколад лучше тает. У него температура плавления ниже. А если с орешками, то он мог поцарапать стенки. Так что мне нужно знать, Викуся. Для протокола.

Она молчит, вцепляясь пальцами в края кресла так, что костяшки белеют.

Вижу, как ее влагалище слегка сжимается вокруг зеркала. Непроизвольно.

Тело отвечает на мой голос, и это сводит меня с ума.

— С орешками, — выдыхает она едва слышно. — Лесными.

У меня пересыхает во рту.

— М-м-м, — издаю этот звук, не контролируя себя. — Значит, ты хотела почувствовать текстуру. И вкус. Трахнуть себя чем-то, что можно съесть.

— Ваня, прекрати! — ее голос звенит, но в нем нет прежней уверенности.

— Как давно ты одна? — вопрос вырывается раньше, чем я успеваю его обдумать.

Но теперь, когда он сказан, не хочу забирать слова обратно.

Склоняюсь чуть ближе.

Мое дыхание касается внутренней стороны ее бедра.

И по коже пробегают мурашки.

— Как давно тебе никто не трахал, что ты дошла до секс-игрушек в шоколаде?

Викуся смотрит на меня.

В ее глазах мечется стыд и что-то темное, голодное.

— Мы с моим парнем расстались, — говорит тихо. — Два месяца назад.

Два месяца. Восемь недель.

Пятьдесят шесть дней без нормального секса.

Без того, чтобы кто-то входил в нее.

Чувствовал и доводил до крика.

— И что, — голос становится почти незнакомым для меня самого.

Грубым, низким, с хрипотцой.

— Твой бывший не справлялся? Или ты просто соскучилась по хорошему траху?

— Ваня, это не твое дело, — Вика пытается возмутиться, но голос ломается на середине фразы.

— Это мое дело, — в моих словах звучит правда, которую я не планировал озвучивать. — Потому что сейчас твоя вагина раскрыта и вижу, как она сочится. И я должен знать, что я вижу: возбуждение от осмотра или от того, что ты вспоминаешь, как трахала себя вчера.

Викуля закрывает глаза.

Ее грудь вздымается все чаще.

Она не отвечает, но ее тело говорит за нее.

Влаги становится больше, и она вытекает белесой струйкой.

А стенки жадно пульсируют.

— Вика, — сжимаю зеркало чуть сильнее, не раздвигая, но даю почувствовать его присутствие. — Расскажи мне. Как ты это делала? Как трахала себя этим членом?

— Зачем тебе это? — шепчет она, не открывая глаз.

— Затем, — делаю паузу, позволяя тишине сгуститься. — Что мне нужно понять, как глубоко он застрял. Как именно ты его использовала. Сильно? Быстро? Ты кончила от проникновения этого члена?

Вика всхлипывает от напряжения.

От того, что ее тело и разум ведут войну. А побеждает тело.

— Я… — она сглатывает. — … Лежала на кровати. Ноги на подушках, чтобы было удобнее.

Представляю, как Вика растянулась на постели. Раздвинутая.

С подушками под бедрами.

И подносит к себе дилдо. Шоколад блестит в тусклом свете.

— И?

— Я водила им… по себе. Снаружи. По клитору. Чтобы растопить шоколад.

Чувствую, как кровь отливает от головы и пульсирует в паху.

Член болезненно упирается в ширинку.

Сука!

И я совсем не могу контролировать выкрутасы собственного тела.

— Потом я медленно ввела его. Сначала кончик. Потом глубже.

— И?

— И он был вкусный, — ее голос становится совсем тихим, почти интимным. — Я облизала его, когда вытащила. А потом ввела снова. И начала… двигать. Быстрее.

— Прямо так, с шоколадом? — мой голос звучит хрипло.

Не узнаю себя!

Я не должен этого делать!

Вика — подруга моей девушки.

Это запретная территория. Красная линия.

Но я не могу остановиться. Не могу.

— Да, — выдыхает она. — Шоколад таял. Смешивался с моим вкусом. Я кончила, когда он был внутри. Сильно. И в этот момент…

— Обломился, — заканчиваю за нее. — Кончила так сильно, что сломала игрушку.

Вика кивает, не открывая глаз.

Завороженный смотрю на эту девушку.

Раскрытую. Влажную.

И меня трясет.

Потому что я хочу ее.

Сука, хочу прямо сейчас!

Хочу засунуть в нее свой член вместо этого ебаного пластика.

Почувствовать, как тает шоколад на моем языке, когда я буду вылизывать ее.

Блядь!

Я самый настоящий мудак!

Лицо моей девушки встает глазами.

И при этом я сижу между ног Вики.

Держу ее раскрытой.

А мой член пульсирует в такт ее дыханию.

— Вика, — в моем голосе смешиваются хрипота и сталь. — Сейчас я вытащу то, что там застряло. Но чтобы сделать это аккуратно, мне нужно будет… — замолкаю.

Потому что то, что я хочу сказать, переступает все границы.

— Что? — она открывает глаза. В них страх. И надежда.

Гребаная надежда, которая убивает меня!

— Мне нужно будет коснуться тебя. Изнутри пальцами. Чтобы извлечь инородное тело.

Нагло вру!

Потому что могу вытащить застрявший кусок члена зеркалом. Или пинцетом.

У меня есть инструменты.

Но я хочу почувствовать ее хоть раз.

— Это… обязательно? — шепчет Вика.

— Да, — говорю я, и ложь звучит как правда.

Смотрю в ее глаза.

И между нами повисает что-то тяжелое, горячее, невозможное.

— Тогда… делай, — выдыхает, и я слышу в ее голосе то, что разрушает мои последние барьеры.

Глава 4

Слова согласия Вики словно ударяются о кафельный пол.

И окончательно превращают мой мозг в пюре.

Разведенная, открытая, влажная лежит в этом гребаном кресле.

Ее глаза огромные, темные, с расширенными зрачками.

Она смотрит на меня из-под полуопущенных век и конкретно вся трепещет.

Сука, я должен остановиться!

Потому что Вика не просто подруга моей девушки, а сестра по духу, с которой она делится всем.

Это табу!

Та граница, за которую нельзя заступать!

Но я уже переступил все черты.

Когда не отправил ее к другому врачу и начал задавать грязные вопросы.

Когда сказал, что мне нужно коснуться ее пальцами.

Убираю зеркало, и металлические створки медленно смыкаются.

Аккуратно извлекаю инструмент из ее влагалища.

Вика вздрагивает от этого движения и учащенно дышит.

На зеркале остается влажный блеск: смесь смазки, выделений и растопленного шоколада.

Запах сладкий. Пряный. Вагинальный.

У меня перехватывает горло.

Откладываю зеркало на лоток.

Потом снимаю перчатки, стягивая с пальцев и выворачивая наизнанку.

— Ваня, — ее голос дрожит.

— Все хорошо, — мой голос звучит хрипло, как после долгого молчания.

Нажимаю на дозатор антисептика. Холодная жидкость льется на ладонь, и я растираю по пальцам смесь медицинского спирта и антибактериального геля.

Надеваю новую пару латексной защиты.

Как бы сильно я не хотел тактильно ощутить пальцами влажность её горячего лона, безопасность пациентки на первом месте.

Сажусь обратно на стул и подъезжаю ближе.

Теперь расстояние