Парень подруги гинеколог. Кричи громче! - Полина Нуар

Чувствую тепло ее тела.

Вдыхаю ее запах, смешанный со сладостью какао.

У меня кружится голова.

— Викуся, — мой голос становится мягче. — Я сейчас введу пальцы. Тебе нужно… максимально расслабиться. Дыши. Медленно. Вдох и на выдохе расслабляй мышцы.

Она кивает, и ее грудь вздымается.

Вижу, как под тонкой футболкой твердеют соски.

Кладу левую руку ей на внутреннюю сторону бедра.

Кожа горячая, влажная от пота.

Мое прикосновение заставляет ее вздрогнуть, но она не отстраняется.

Чувствую, как под моими пальцами напрягаются мышцы, а потом с усилием расслабляются.

— Хорошая девочка, — вырывается у меня прежде, чем я успеваю подумать.

Вика закрывает глаза, и по лицу пробегает тень: стыд? Возбуждение?

Опускаю взгляд и в упор любуюсь ее киской.

Без зеркала интимная зона выглядит иначе.

Набухшие половые губы блестят.

Припухший клитор выглядывает из-под складочки.

Влагалище розовое, влажное, пульсирующее.

Внутри вижу краешек чего-то темного. Шоколад и пластик.

Мой пах сводит судорогой.

— Начинаю, — предупреждаю, хотя Вика и так знает.

Трепетно касаюсь ее пальцами.

Сначала внешних складок.

Скольжу по влажной коже, собирая влагу. Она подается под моими подушечками, мягкая, горячая, живая.

Вика задерживает дыхание.

Чувствую, как ее мышцы напрягаются, готовясь к вторжению.

— Дыши, — напоминаю.

Она выдыхает дрожащий, прерывистый выдох.

И я ввожу указательный палец очень медленно.

Тугие, горячие, бархатистые мышцы влагалища смыкаются вокруг меня.

Сжимаются, пытаясь вытолкнуть, и в то же время… втягивают.

Словно ее тело знает, чего хочет, даже если разум сопротивляется.

— Боже, — выдыхает Вика, и в этом слове столько блядского наслаждения, что у меня темнеет в глазах.

— Терпи, — хотя мне самому нужно терпеть.

Терпеть, чтобы не войти резко.

Терпеть, чтобы не добавить второй палец.

Чтобы не наклониться и не…

Дышу ртом через сжатые зубы и концентрируюсь.

Ощупываю стенки. Скользко. Жарко.

Пальцами двигаю свободно, потому что смазки более чем достаточно.

Чувствую микрорельеф: складочки, неровности.

Вся внутри пульсирует в такт моему сердцебиению.

— Вика, — мой голос садится до хрипоты. — Ты очень… влажная.

Она молчит. Ее голова откинута назад, глаза закрыты.

Но я вижу, как ее грудная клетка вздымается все чаще.

— Или от того, что ты возбуждена? — добавляю, и в моем голосе появляется жесткость. — Скажи мне. Потому что я чувствую, как ты сжимаешь мой палец. И это не рефлекс.

Вика открывает глаза.

В них смесь ужаса и желания. Такой коктейль, от которого у меня сносит крышу.

— Ваня, — шепчет она, — прекрати. Это неправильно.

— Знаю, — отвечаю и продолжаю.

Продвигаю палец глубже так, что указательный полностью внутри.

Сгибаю его, ощупывая передний свод, где находится точка G.

Стенка более шероховатая, плотная.

Вика выгибается навстречу моей руке, и из ее горла вырывается сдавленный звук.

— Там? — спрашиваю, хотя знаю ответ.

Она не отвечает. Только дышит часто и поверхностно.

Нащупываю инородный предмет. Пластиковый обломок, покрытый липким, полурастаявшим шоколадом.

Застрял неглубоко.

Но вместо того чтобы сразу извлечь, я обвожу его пальцем и изучаю.

Прикасаюсь к шоколаду, который тает от температуры моего пальца, смешиваясь с ее соками.

И в следующую секунду творю разъебывающую дичь: резко вытаскиваю палец из ее лона.

На подушечке коричневато-розовая влага. Шоколад и Вика.

И смачно облизываю, раскатывая на языке сладко-горьковатый вкус.

А терпкий, женский, возбуждающий до скрежета зубов вкус напрямую только через…

Блядь!

— Ты это… — Вика смотрит на меня расширенными глазами. — Ты только что…

— Уточнил состав, — моя улыбка становится совсем нездоровой. — Молочный. С лесным орехом. И с тобой.

Снова ввожу уже два пальца, заставляя девчонку тихо и сдавленно вскрикнуть.

Ее стенки раздвигаются, принимая меня.

И сокращаются вокруг моих пальцев.

— Викуся, — мой голос становится низким, почти звериным. — Ты трахала себя этим дилдо так же глубоко, как сейчас мои пальцы? Глубже?

— Глубже, — выдыхает она, и я вижу, как слезы стыда выступают на ее ресницах. — Я хотела почувствовать… наполнение.

— И ты его получила, — мои пальцы двигаются внутри нее. Медленно. Глубоко.

Чувствую, как она тает вокруг меня.

Как становится более податливой и влажной.

— А теперь ты чувствуешь мои пальцы. Чувствуешь?

— Да, — шепот.

— И как?

Вика ничего не отвечает.

Ее тело отвечает за нее: бедрами двигает в такт моим пальцам.

Легкое, почти незаметное покачивание.

Она трахает мою руку!

Это ломает последний предохранитель в моей голове!

Склоняюсь, и мое лицо оказывается в сантиметре от ее киски.

Ощущаю жар, исходящий от нее.

Чувствую запах шоколада и женщины.

Член давит на ширинку с такой силой, что кажется, сейчас порвет ткань.

— Сейчас я вытащу то, что там застряло, — огненным дыханием обдаю ее промежность. — Но сначала…

Влажно и горячо провожу языком по ее внутренней стороне бедра.

Вика вздрагивает всем телом, и ее крик — это не возмущение. А чистейший стон наслаждения.

— Ваня, что ты… Мы не можем…

— Можем, — поднимая голову и с желанием смотрю на нее в упор. — Мы уже зашли слишком далеко, Вика. И ты это знаешь. Так что давай не будем притворяться.

Снова ныряю к ней между ног.

И языком обвожу клитор.

Глава 5

Языком касаюсь ее клитора.

И это как удар током.

Не только для Вики. В первую очередь для меня.

Потому что в ту секунду, когда я чувствую ее чистый и настоящий вкус, не разбавленный шоколадом, у меня сносит все барьеры.

Мои отношения и врачебная этика — все это превращается в белый шум на периферии сознания.

Она соленая. Сладкая. Живая.

— А-ах! — Вика выгибается на кресле.

Ее бедра смыкаются вокруг моей головы, чтобы удержать.

Пальцами впивается в мои волосы, и это не попытка остановить меня.

Это приказ не останавливаться!

А я, сука, и не смогу уже!

Смакующе медленно провожу языком от входа до клитора.

Собираю влагу, которая там скопилась. Слишком много для простого осмотра. Слишком много и до одури правильно для женщины.

— Ваня… — мое имя на ее устах — это мольба.

Стон, который она пытается сдержать, но не может.

Возвожу взгляд на девушку и вижу ее раскрасневшееся личико.

Прикушенную нижнюю губу и закрытые глаза.

Вика не смотрит на меня. Боится.

Боится увидеть в моих глазах то, что разрушит остатки приличий.

Но они уже разрушены!

Мягко и аккуратно обхватываю ее клитор губами.

Всасываю, чувствуя, как этот маленький набухший узелок пульсирует на моем языке. Вика громко вскрикивает, уже не сдерживаясь.

Ее бедра дергаются, прижимая меня ближе.

— Расслабься, — шепчу прямо в ее плоть, и от вибрации моего голоса она вздрагивает снова.

— Это… не осмотр, — выдыхает она, и в ее голосе последняя попытка сохранить видимость нормальности.