Гинеколог с бородой. Горячий осмотр по-кавказски - Полина Нуар

Такая милая и застенчивая девушка с разъебавшими от возбуждения зрачками.

Сочная, спелая, горячая — и год одна. Год никто к ней не прикасался.

У меня в голове просто короткое замыкание, а от пульсации возбужденного члена аж больно.

От невъебенного стояка штаны по швам трещат.

Она смотрит на меня своими глазищами. В глазах страх, возбуждение.

Стыд и дикое, животное желание.

Перемешано всё в коктейль, от которого у меня сносит крышу.

Вижу, как Лейла смущенно отводит взгляд.

Но при этом украдкой разглядывает мою грудь.

Какая же она настоящая в этой своей стыдливости!

— Ты сейчас кончишь? — спрашиваю, глядя на её приоткрытый ротик. — Прямо здесь? От моих слов?

— Мурад Дамирович… — еле шепчет, охваченная дрожью.

Блядь!

Моё имя на ее губах — какой-то новый вид фетиша.

— Потому что год никто не трахал твою киску, — говорю тихо, почти в губы.

И вижу, как от этих слов у Лейлы глаза становятся совсем влажными.

Она сейчас кончит.

Просто от того, что я говорю правду.

И эта мысль — разнос моего грёбаного самоконтроля.

— Тебе нужен этот оргазм, — воркую на ушко, а сам еле держусь, чтобы не завалить эту малышку на стол.

И хорошенько отодрать!

— Ты же чувствуешь это, да? — продолжаю, наклоняясь ещё ближе. — Волна поднимается. Сейчас накроет. Твои стеночки начнут отчаянно сокращаться.

Сука, чувствую, что Лейла меня жестко наебывает!

Потому что эта скромница точно что-то затолкала в свою киску.

И милая глупышка воспользовалась определенно сподручными средствами.

Блядь!

Конечно, у нее год никого не было, и мозги набекрень от сексуального голода.

— Всё хорошо, Лейла… — костяшками пальцев глажу её по щечке.

Она всхлипывает.

Так жалобно и сладко, что у меня яйца сводит.

И мне ее жалко.

Ведь малышка не просто хочет секса. Она хочет, чтобы её обняли. Крепко-крепко.

Нашептали на ушко насколько она красивая, желанная.

Роскошная женщина, которую хочется носить на руках.

А потом драть так, чтобы глотку криками надорвала.

— Мурад Дамирович, послушайте… — голосок её звучит почти стойко.

Но Лейла все равно такая застенчивая.

До умопомрачения.

Краснеет так, что ушки горят.

Стыдливая аж до дрожи.

При этом между ног у неё течёт так, что юбка мокрая.

И эта дикая, нелепая ситуация, в которую она себя загнала.

Точнее запихнула в свою киску и не рассказывает подробностей.

Зато про резиновые члены напиздила отменно.

Блядь, как же меня разносит с невинности этой пышной крошки!

Такая милая, что аж член болезненно пульсирует.

В своей извращённой, безумной, пошлой манере — это охрененно мило.

Отчетливее замечаю, как Лейла сильнее соединяет свои пышные бедра.

Пытается отсрочить неизбежный оргазм.

— Лейла, — говорю тихо и нежно глажу её губы. — Ты восхитительно смешная. И такая сексуальная, что у меня сейчас сердце остановится.

Она моргает, не понимая.

Думает, наверное, что я издеваюсь.

А я реально тащусь.

— И одновременно милая глупышка!

Ни одной женщине столько комплиментов не делал.

Меня прям кроет мощно.

Я, сука, реально растекаюсь по этой девушке.

— Я вижу, как ты дрожишь. И чувствую, как сильно хочешь, чтобы кто-то позаботился о твоём маленьком голодном теле.

Она зажмуривается, и ресницы её дрожат.

Святая простота!

— Знаешь, что я с тобой сделаю, Лейла?

— Что?.. — глядит на меня своими ахуенно красивыми глазами.

— Сниму с тебя насквозь мокрые трусики. Разведу твои шикарные бедра и посмотрю на то, что же заставляет тебя дрожать в ожидании оргазма.

Малышка нервно сглатывает и следит за моими губами.

Блядь!

Какой же голодный взгляд!

— И вытащу эту подъебку. Но медленно. Чтобы ты с ума сошла от этого движения. Закатывала глаза и кусала свои пухлые губы, пытаясь не кричать.

— Ах… — выдыхает рвано и обреченно, плотно-плотно сжимая бедра.

— А потом лизну твою киску. Проведу языком по мокрым складкам. Соберу весь этот сок.

Лейла дышит все учащеннее и учащеннее. По виску скатывается бисеринка пота.

— Но ты будешь дрожать и дёргаться, потому что слишком чувствительна, — пальцем оглаживаю ушко, и она вздергивается. — Знаешь почему?

— Потому что никто… не касался меня языком целый год… — шепчет как в бреду, разъебывая меня окончательно.

— Но я буду крепко держать тебя за бедра и не отпущу, — губами жмусь к её ушку.

Лейла вздергивает плечики. Выкручивается.

— Мурад Дамирович, пожалуйста, п-перестаньте… — а сама цепляется за моё запястье

— Буду лизать тебе до криков. Пока не кончишь мне в рот. — Впиваюсь пальцами в её пышные бедра.

Она взвизгивает и запрокидывает голову.

— А потом? — лепечет потерянно.

— Натяну на свой член, — вклиниваюсь рукой меж ее сочных бедер. — Потому что тебе это нужно, Лейла. Нужно почувствовать, как живой член наполняет тебя. Растягивает отвыкшие стеночки. Пульсирует внутри. — Лезу к девушке под юбку. — Задевает самые божественные точки.

И мне, сука, почти удается коснуться ее через трусики.

— Мурад Дамирович, это неправильно, — задыхается и отстраняется. — Вы же мой врач…

— … который способен позаботиться о тебе так, как необходимо твоему телу, — заправляю за ушко прядь волос. — Но пока я вижу, что ты не готова. Давить и настаивать не собираюсь, — выпрямляюсь и смотрю на Лейлу с высоты своего роста. — Такую девушку как ты нужно подготовить, — укладываю ладонь ей на щеку и чуть дергаю за волосы, запрокидывая голову.

Она блядски ахает и смотрит на меня со слезками в глазах.

— Снимай кофту, я должен позаботиться о твоих сиськах…

Глава 4

Держу Лейлу за густую капну волосы совсем чуть-чуть, скорее просто фиксирую, чтобы видела меня.

Чтобы никуда не убежала от этого разговора.

— Снимай, — повторяю тихо.

Она смотрит на меня своими глазищами.

И они так много всего отражают: страх, стыд, дикое возбуждение и… доверие.

Аллах, откуда в ней столько доверия ко мне?

К мужику, который пять минут назад говорил про то, как будет её трахать?

Лейла поднимает дрожащие руки, хватается за край тонкой кофточки. Медленно тянет вверх.

Я перестаю дышать и касаться ее.

Ткань ползёт по её телу, открывая сначала полоску гладкого живота.

Ещё выше. И показывается простой хлопковый бюстгальтер.

Блядь!

Самый обычный. Бежевый.

Без кружев, пошлых вырезов и дурацких поролоновых вставок.

Просто ткань, которая держит её сиськи.

И от этой простоты и её невинной практичности у меня конкретно едет крыша.

Потому что под этой скучной тканью самое сочное, что я видел в жизни!

Грудь вываливается из лифчика.

Не в том смысле, что ей мало место.

Просто сиськи Лейлы такие большие, что ткань не в силах скрыть эту красоту.

Тяжёлые. Налитые.

С идеальным разрезом в ложбинке, куда я хочу зарыться лицом.