Развод. Ты сделал свой выбор - Наталья Ван

— Мам, я в порядке, — он снова пытается улыбнуться. — Иди.

Киваю и выхожу за врачом в коридор.

— Рекомендации по поводу стресса, — говорит он тихо, чтобы не было слышно в палате. — Вам лучше куда-то уехать. Сменить обстановку. На время. У него же есть отец?

— Мы... на стадии развода, — выдавливаю я. — Сложного развода.

Он замирает, потом медленно кивает.

— Хорошо, я вас понял. Тогда сделайте так, чтобы они не пересекались. Это критически важно. У вашего сына и так сложный период в силу пубертата, а ещё и внешние раздражители... Понимаете? Любой конфликт может спровоцировать новый приступ. И следующий может быть намного тяжелее. Мы можем не успеть его спасти.

— Хорошо, — мой голос звучит глухо. — Я что-нибудь придумаю.

— Вы главное сами держитесь, — он кладет руку мне на плечо. Короткое, профессиональное прикосновение. — Он у вас сильный. Он справится.

— Спасибо.

Он уходит, а я остаюсь стоять в коридоре, пытаясь ровно дышать. Мельком смотрю в окно. Уже совсем темно. За эту страшную ночь обычный мир не перевернулся, но мой — да.

Достаю телефон, вспоминая о маме. Рука всё ещё дрожит пока я набираю ее номер.

— Мама, — голос срывается. — Мам, мы с Сашей еще в больнице.

— Все так серьезно? — ее голос напряжен, но кажется спокойным. — Что случилось?

— Аллергия. На фоне стресса развилась астма. Мам, у него теперь астма, — голос надламывается от осознания того, как далеко все зашло.

— Милая моя, — тяжело выдыхает она.

— Ему уже лучше, всё под контролем.

— Кристин, мы... мы с Кирой можем приехать? Она вся извелась. Говорит, знает, что Саша сильно заболел. Не знаю откуда, но она словно почувствовала или не знаю… может, я своим поведением выдала себя.

— Конечно, можете. Он будет рад. И мне... мне будет легче. И еще… я хочу с тобой поговорить, мам.

— Знаю, милая. Давно пора. Как только Кира проснется, мы сразу приедем к вам. Держись, дорогая.

— Спасибо, мам.

Вешаю трубку. И понимаю, что впервые не испытываю вины. Будет лучше, если мама узнает всю правду о моей жизни здесь, в больнице, чем дома, в четырёх стенах. Так ей хотя бы смогут помочь в случае чего. А я... Я больше не могу скрывать от неё правду. Пришло время быть честной. Со всеми. И с собой в первую очередь.

Глава 32

Кристина

Я просыпаюсь от лёгкого движения. Это Саша пытается осторожно высвободить свою руку из моей. Я сплю, сидя на стуле, склонившись головой на его кровать, и до сих пор сжимаю его пальцы, будто боюсь, что он исчезнет.

— Прости, что разбудил, — шепчет он.

— Саша! — тут же спохватываюсь, поднимая голову. Глаза слипаются, спина затекла.

— Я в порядке, — он улыбается, и это уже не та слабая гримаса, а почти обычная его улыбка. Голос всё ещё хриплый, но уже крепче. — Хотел подложить тебе подушку. Ты наверное вся затекла.

— Спасибо, не стоит, — выпрямляюсь, и слышу как кости похрустывают. — Как ты?

— Мам, я правда в полном порядке. Мне уже лучше. Дышу почти нормально.

Я смотрю на него, и к горлу снова подкатывает ком. Воспоминания о вчерашнем дне накатывают волной.

— Прости, что я такая… тревожная. Просто я так испугалась...

— Знаю, — его улыбка гаснет. — Прости. Я сам не понял, что случилось. Просто... закружилась голова, и всё...

— Ничего, главное, что сейчас лучше, — глажу его по руке.

В этот момент дверь палаты с шумом распахивается, и внутрь, словно ураган, врывается Кира.

— Саша, ну сколько можно! — кричит она строгим голоском, но на её лице — сияющая улыбка.

— Привет, мелкая, — фыркает Саша.

— Хватит болеть! — она выпячивает вперед нижнюю губу, подбегая к кровати. — Мне дома без тебя скучно!

Тихий всхлип выдаёт её волнение, и она, недолго думая, забирается к нему на кровать, стараясь не задеть капельницу.

— Знаю, мне тоже без тебя скучно, — он обнимает ее одной рукой.

— Порисуешь со мной?

— А у тебя есть чем? — он смотрит на нее с подозрением, но в глазах я вижу тот самый теплый огонек родного брата, которыйготов заботится о сестре даже будучи в больнице.

— Конечно! Я взяла у бабушки, — она ловко спрыгивает, хватает свой рюкзак и снова забирается на кровать, с торжествующим видом раскладывая на одеяле фломастеры и альбом.

Саша улыбается, беря зеленый фломастер, и мне на мгновение становится легче. Они рисуют, болтая о чём-то своём, и эта картина такая мирная, такая правильная, что боль в груди понемногу отступает.

— Кристин, давай поговорим, — тихо шепчет мне мама, стоявшая всё это время в дверях.

Я киваю и выхожу за ней в коридор, оставляя детей в палате.

Мы находим скамейку в конце коридора. Садимся. Мама молча берет мою руку в свою. Ее пальцы теплые, узловатые, знакомые до боли.

— Мам, я не знаю, с чего начать, — мой голос предательски дрожит.

— Давай начнем с того, что между вами с Максимом, — говорит она мягко, без упреков.

Я глубоко вздыхаю, собираясь с духом, и начинаю говорить. Всё. С самого начала. Как узнала о второй семье. О его угрозах, о пустых счетах, о его попытках забрать у меня детей. О том, как я устроилась на работу. О торте в лицо. О его визите, о ссоре... и о том, как у Саши от всего этого случился приступ. Говорю долго, сбивчиво, иногда останавливаясь, чтобы сглотнуть ком в горле. Слёзы текут по моим щекам, но я уже не пытаюсь их смахнуть.

Мама слушает молча, не перебивая. Её рука всё так же крепко сжимает мою. Когда я заканчиваю, она тяжело вздыхает.

— Я так и знала, что он подлец, — говорит она довольно тихо.

— Прости, что не сказала раньше. Не хотела тревожить тебя. Думала, что справлюсь со всем и расскажу тебе, но сейчас Саша в таком состоянии и мне просто необходима твоя помощь.

— Я знаю, что ты за меня переживала, — спокойно отвечает она.

— Мам, я думала, что справлюсь сама. Что это мои проблемы.

— Твои проблемы — это мои проблемы, — она поворачивается ко мне, и в её глазах