Развод. Ты сделал свой выбор - Наталья Ван

я вижу не жалость, а решимость. — Кристин, послушай. Саше нужен будет отдых. Хороший отдых. До школы осталось совсем ничего. Поэтому давай я заберу детей, и мы уедем. На дачу. Свежий воздух, речка, лес. Всё, что доктор прописал. Хотя бы на время, пока твой гадёныш муж не захлебнётся в собственном дерьме.

Я смотрю на неё и не могу сдержать улыбки, вспоминая, как она всегда любила ругаться по-народному.

— Мам...

— Мы справимся, Кристин, — она сжимает мою руку. — Вместе. Этот потаскун ещё пожалеет, что связался с нами. С нашими-то женщинами.

И в её словах столько уверенности, столько силы, что я действительно чувствую, что мы справимся.

Глава 33

Кристина

Сегодня Саше лучше, и я это вижу. Цвет лица почти нормальный, дыхание ровное, лишь легкая тень под глазами напоминает о вчерашнем кошмаре. Он даже сегодня пошутил с медсестрой. Я глажу его по волосам и принимаюсь собирать сумку.

— Саш, мне надо съездить на работу и всё же заехать в опеку, и...

— Мам, я в порядке, — он прерывает меня, и в его глазах читается понимание, которого не должно быть у тринадцатилетнего подростка. — За мной тут присмотрят. А тебе работу никак нельзя терять. Не в нашем случае. Иди.

— Прости, я просто... я так испугалась, что меня все еще преследует этот фантомный страх, будто стоит отойти и случится что-то непоправимое.

— Знаю, — он улыбается слабой, но обнадеживающей улыбкой. — Иди.

Выхожу из больницы, глотаю свежий утренний воздух. Мама взяла Киру на себя, сняв с меня огромный пласт забот. Сегодня у меня четыре урока в школе, а потом — опека. По времени должна везде успеть.

Прихожу в школу и буквально растворяюсь в работе. Звонки, перебежки между кабинетами, глаза детей, то скучающие, то заинтересованные. Всё это возвращает к жизни, заставляет чувствовать себя на своём месте, придаёт сил. Заканчиваю последний урок, перебрасываюсь парой фраз с коллегами о планах на завтра и выхожу из школы.

И тут же натыкаюсь на хмурое, затянутое свинцовыми тучами небо. Первые тяжелые капли падают на асфальт, а через секунду небо разверзается настоящим ливнем. А у меня с собой ни зонта, ни машины. Она осталась у больницы. Судя по навигатору на метро было быстрее добираться до работы. Теперь я горько жалею об этом решении.

Бегу к остановке, прикрывая голову сумкой. Промокнуть насквозь перед посещением опеки — это худшее, что может со мной приключиться. Я должна выглядеть достойно, чтобы они видели, что я забочусь о своих детях, что у меня есть деньги на их содержание.

Сзади раздается резкий сигнал клаксона. Я отскакиваю к обочине, опасаясь, что меня обрызгают с ног до головы. Но сигнал повторяется. Снова. Настойчиво.

Оборачиваюсь, щурясь от дождя. Из окна темного внедорожника выглядывает мужчина. Лицо знакомое, но я не могу сразу вспомнить, где я его видела.

— Кристина Олеговна! — окликает он, и его голос пробивается сквозь шум дождя. — Садитесь, я вас подвезу!

Откуда он меня знает? Настороженность заставляет меня сделать шаг назад.

— Спасибо, не нужно! — кричу в ответ, поворачиваясь к остановке.

— Нам же всё равно в одну сторону! — не унимается он.

Вот ведь привязался. Иду дальше, стараясь не поскользнуться на мокром асфальте.

— Вы же вымокнете насквозь! Садитесь, нам по пути! — он медленно едет рядом. — Вы же идёте в больницу к сыну?

Я замираю на месте, как вкопанная. Ледяная струйка страха пробегает по спине. Откуда он знает про Сашу? Откуда он знает, что он в больнице?

— Да ладно, не говорите, что не узнали! — слышу я его голос уже с оттенком лёгкой насмешки, и что-то в памяти заставляет меня насторожиться.

А я и не говорю. Потому что правда не узнала. И от этого становится ещё страшнее.

— Я лечащий врач вашего сына, — говорит он, и в его голосе уже нет насмешки, лишь легкое удивление.

В глазах моментально всплывают картинки: белый халат, стетоскоп, спокойные, уверенные руки, профессиональный взгляд. Артём Сергеевич. Только вот без халата, в простой темной толстовке, за рулем дорогой иномарки, он смотрится совсем иначе. Моложе.

— Правда, не узнала, — бормочу я, чувствуя, как краснею. — Простите. Этот стресс...

— Ничего страшного, — он улыбается. — Так куда? В больницу?

— Нет, я... в опеку.

— В опеку? — его брови удивленно ползут вверх.

— Да, — выдавливаю я, чувствуя себя совершенно нелепо под проливным дождём.

— Точно. Припоминаю. Сложный развод. Садитесь уже, — он наклоняется и открывает дверь с пассажирской стороны. — Подкину. Быстрее, чем вы до остановки добежите.

Смотрю вперёд, на уходящую в дождевой мгле дорогу. До остановки ещё минут десять бега, потом ждать автобус... Логика подсказывает: да, на машине будет быстрее. Быстрее освобожусь — быстрее вернусь к Саше.

— Ладно, — сдаюсь я и, промокшая и помятая, забираюсь в салон.

Тёплый воздух, приятный запах кожи и кофе. С меня течёт вода. Я чувствую себя полной дурой.

— Куда именно? — спрашивает он, плавно трогаясь с места.

Называю адрес. Он кивает, бросая короткий взгляд на навигатор.

Машина катится по мокрым улицам, дворники монотонно счищают потоки воды со стекла. Молчание затягивается. Я чувствую на себе его взгляд. Не навязчивый, но внимательный. Он явно ждёт объяснений. Зачем обычной учительнице, матери его пациента, вдруг понадобилась опека в такой ливень, а я не знаю стоит ли ему вообще хоть что-то знать. Или все же стоит? Ведь если он будет видеть, что я забочусь о сыне, то это возможно, поможет мне в суде.

Глава 34

Кристина

Машина плавно едет по мокрому асфальту, дворники мерно шуршат. Молчание становится тягостным. Он первым его нарушает.

— Сложный период? — его вопрос осторожный, без намека на жалость.

— Да, — коротко отвечаю я, глядя в окно на размытые дождём улицы. — Развод оказался не самым простым. Честно признаться, думала, что все куда проще.

Он кивает, сосредоточенно следя за дорогой.

— Поэтому Саша в таком состоянии? Что за стресс спровоцировал его приступ? Весть о разводе или было что-то еще?

Его профессиональная прямотa застает врасплох. В горле снова комок. Что я могу сказать по сути постороннему человеку? Рассказать, как отец моего сына окончательно слетел с катушек?

— Да ничего такого, — выдыхаю я. — Во многом это моя вина. Это я не уследила за ним,