Развод. Ты сделал свой выбор - Наталья Ван

— Скорой нет. Я сама отвезла его в больницу. Нельзя было ждать. Это первый приступ, и он мог умереть, если бы я медлила. История болезни… да. Я привезла с собой копии документов. Здесь есть все: кто, когда, во сколько и с какими признаками привез его в больницу, — я лихорадочно открываю папку, достаю свежую справку из больницы, которую взяла сегодня утром. — Вот.

Она внимательно изучает бумагу.

— Хорошо. Что насчет условий проживания? Вы работаете?

— Да, я учитель английского языка. Недавно устроилась в частную школу. Вот трудовой договор, — передаю следующий документ. Елена Викторовна была права. С меня спрашивают ровно те документы, которые она мне отправила, и если бы не она, то я, наверное, не смогла бы связать и пары слов. А так, я чувствую себя хоть на капельку, но увереннее. — Я еще веду частные уроки. Вот выписки с карты, подтверждающие доход.

Она берёт в руки мои бумаги, изучает.

— Кто занимается детьми в период их болезней, и когда вы на работе?

— Сын уже самостоятельный. Дочь... с ней сейчас помогает моя мама. Вот её согласие на помощь с внуками, — протягиваю заявление, подписанное мамой у нотариуса ещё вчера вечером.

— Здоровье детей? Кто водит по врачам?

— Я. Вот медицинские карты, — тяну стопку распечатанных историй посещений педиатра, аллерголога, прививочные сертификаты. — Вот список покупок лекарств за последние три месяца. Вот чеки на ортопедическую обувь для дочери.

Я листаю страницу за страницей, показывая квитанции на учебники Саши, на кружок рисования для Киры, на продукты, на одежду. Всё аккуратно разложено по папкам с ярлыками.

Женщина молча просматривает каждый документ. Её лицо непроницаемо.

— Вы подавали заявление в полицию по поводу угроз?

— Нет, но... у меня есть аудиозаписи, — я почти шепчу это, доставая флешку из потайного кармана сумки. — Он угрожал забрать детей, уничтожить меня материально. А еще я сделала фотографии условий проживания, как советовала мой адвокат.

— Отлично. Вы прекрасно подготовились.

Она наконец откладывает последнюю бумагу и смотрит на меня. Долгим, оценивающим взглядом.

— Кристина Олеговна, — говорит она наконец. — На основании предоставленных документов, претензий к условиям проживания детей и к вам, как к матери, у меня нет. Вы предоставили исчерпывающие доказательства своей финансовой и эмоциональной составляющей в жизни детей. Мы составим акт обследования условий жизни, который будет вашим преимуществом в суде.

Во мне что-то отпускает. Слёзы наворачиваются на глаза, но я их сдерживаю. Это значит… что я могу не волноваться о судьбе Саши и Киры? Значит, я могу не переживать, что муж отнимет их у меня?

— Что... что теперь будет? Какие мои дальнейшие действия?

— Мы направим запрос в школу и в детский сад для подтверждения ваших слов. И, конечно, будем ждать решения суда. Но, — она смягчает голос, — при таком пакете документов... у вашего мужа практически нет шансов оспорить ваше право на опеку.

Я на секунду закрываю глаза. С моих плеч, словно свалилась гиря и теперь я наконец-то могу выпрямить спину.

— Спасибо, — выдыхаю я. — Огромное спасибо.

— Это моя работа, — она улыбается. — Держитесь. И побольше сил вам. Вы всё делаете правильно.

Я выхожу из кабинета, крепко прижимая к груди свою папку. Она теперь кажется не такой тяжелой. Я сделала это. Прошла через это. И не сломалась.

Глава 36

Кристина

Я забираю Киру от мамы, когда на улице уже начинает темнеть. Дочь повисает у меня на шее, как обезьянка, и не хочет отпускать.

— Мам, я так скучала! — шепчет она мне в ухо, и сердце сжимается от вины. Эти больничные дни совершенно выбили меня из колеи.

— Я тоже, солнышко. Я тоже скучала по тебе.

— Кристина, ну как у тебя все? — осторожно интересуется мама, искоса поглядывая на Киру.

— Намного лучше, чем я могла себе представить. Да, еще много чего стоит пережить, но… по-крайней мере меня обнадежили, что все будет хорошо.

— Ничего-ничего! Главное, что постепенно все налаживается. Ладно, бегите. Завтра, если что, поговорим. Ко скольки мне подъехать?

— У меня уроки с одиннадцати.

— Хорошо. В девять буду у вас.

— Спасибо, мам. Не знаю, что бы я без тебя делала, — обнимаю маму, вдыхая родной аромат, и в груди все расцветает.

— На то я и мать, Кристиночка. Не переживай. Мы справимся, — подмигивает она и я не могу не улыбнуться.

— Мам, давай на площадку! — Кира тянет меня за руку, едва мы выходим из подъезда. — Немножко!

— Кирусь, Саша скоро ляжет спать, и тебе тоже пора. А нам еще надо успеть забежать к нему в больницу, чтобы передать чистые вещи.

— Ну чуть-чуть! Пожалуйста, — тянет она, выпячивая вперед нижнюю губу.

Смотрю на её умоляющие глаза и сдаюсь. Если мы поиграем с ней на площадке не больше получаса, то везде успеем.

— Только не долго.

— Хорошо! — радостно выкрикивает она, утягивая меня на одну из своих любимых площадок.

Завтра выходной, но у меня в школе поставили несколько частных уроков. Точнее, мне предложили подработать, а я не отказалась. Сейчас мне нужны деньги, и любая работа будет только мне в плюс. Тем более мама еще по телефону согласилась приехать посидеть с Кирой пока я работаю.

Мысль о том, что мама рядом, что я могу на неё положиться, согревает изнутри. Я не одна. Это осознание придает сил.

Площадка в столь поздний час почти пустая. Вечер, прохладно. Кира с визгом бросается к качелям, потом в песочницу. Я сажусь на скамейку, с наслаждением чувствуя усталость в ногах, и просто смотрю на нее. На ее смех, на то, как растрепались ее волосы, как горят щеки. Она скучала по мне. Скучала по простым вещам.

Внезапно она замирает на полпути к горке. Застывает, как вкопанная, уставившись куда-то далеко вперед. Я оглядываюсь по сторонам, всматриваюсь. От меня до неё целая площадка, но я отчётливо вижу, как выражение ее лица меняется с радостного на обиженное, даже испуганное.

Поворачиваю голову туда, куда смотрит она. И замираю.

На тротуаре, в паре десятков метров от нас, стоит Максим. Вместе с Лерой. Он крутит на руках их маленького сына, подбрасывает его, смеется. Та самая картина “идеальной семьи”, которую он так и не смог создать с нами.

Кира