Ветеринарка-попаданка. Невольная хозяйка приюта для драконов - Диана Фурсова

Валерия почувствовала, как холод снова ползёт по позвоночнику.

— Изнутри? — тихо спросила она.

Лис побледнел.

— Да, — выдохнул он. — Как будто… у нас уже есть второй.

Глава 10. «Сердце зверя»

— Да, — выдохнул Лис. — Как будто… у нас уже есть второй.

Слова упали во двор так же тяжело, как котёл с артефактом. Валерия не сразу двинулась — сначала просто посмотрела на Лиса, потом на каменный блок, потом на людей, которые ещё не успели перестать дрожать после пожара.

— Где “отвечают”? — спросила она тихо.

— Внутри, — Лис сглотнул. — Не снаружи. Не из города. Отсюда. Как будто… кто-то рядом держит ответную нить.

— Нить, — повторила Валерия и резко повернулась к Грете. — Грета, замки. На всё. Прямо сейчас. Кладовка, кухня, лазарет, гнездовой, кабинет. На всё, что закрывается.

— Да, леди, — Грета даже не спросила “зачем”, только побежала.

Рейнар стоял рядом, бледный, но собранный, и от того, как он молчал, Валерии хотелось встряхнуть его за плечи.

— Ты слышал? — спросила она, не глядя на Лиса. — “Изнутри”.

— Слышал, — ответил Рейнар глухо. — Значит, у нас есть крот.

— Или вещь, — сказала Валерия. — Крот тоже может быть вещью, если у него в кармане правильный камень.

Лис нервно поднял жезл.

— Леди, если это артефакт… он может быть маленьким. Как пуговица. Как… — он запнулся, — как кольцо.

Рейнар на секунду напрягся, словно слово “кольцо” было ножом. Валерия поймала этот микродвижение.

— Тогда начнём с того, что проще всего проверять, — сказала она. — С предметов, которые все трогают.

— Еда, вода, травы, — быстро подсказал Лис.

— И детёныши, — резко добавила Валерия. — Потому что их проще всего украсть.

Рейнар повернул голову к ней так резко, что она почти услышала щелчок.

— Никто не тронет детёнышей, — сказал он тихо.

— Уже пытались тронуть меня, — ответила Валерия так же тихо. — И уже трогали твою ночь. Не смей думать, что они остановятся.

Рейнар сжал челюсть, но кивнул.

— Кабинет, — сказал он. — Сейчас.

— Сначала лазарет, — отрезала Валерия. — У тебя рука в крови и чешуя лезет под кожу. Ты мне нужен не красивый, а живой.

— Валерия…

— Не спорь, — сказала она. — Это не просьба.

Она поймала его локоть и потянула в сторону лазарета. Он позволил — и это было самым странным из всего: генерал, который давил всех, сейчас шёл за ней, как за приказом, которому доверяет больше, чем себе.

В лазарете было тихо и пахло мокрой тканью. Марта сидела у печи, вцепившись в чашку так, будто эта чашка могла защитить её от мира.

— Вода, — сказала Валерия Марте, даже не здороваясь. — И никакого чая. Поняла?

Марта кивнула слишком быстро.

— Поняла, леди. Честно. Я… я больше…

— Потом, — отрезала Валерия.

Она усадила Рейнара на край стола и закатала ему рукав. На коже проступали чёрные точки — не кровь, не грязь, а те самые занозы, которые пахли палёным сахаром. На запястье — тонкая полоска ожога, как от слишком горячего металла.

— Дыши, — сказала Валерия, и сама удивилась, что говорит это ему днём. — Не напрягайся.

— Я не напрягаюсь, — сухо ответил Рейнар.

— Ты весь — напряжение, — буркнула она и взяла иглу.

Он дернулся, и Валерия мгновенно подняла глаза.

— Не геройствуй.

— Я не боюсь иглы, — сказал он ровно.

— Тогда перестань дёргаться, — сказала Валерия. — Я вытаскиваю то, что делает твою ночь хуже.

Он замолчал. Пальцы сжались в кулак, но руку он держал.

Валерия вытащила первый чёрный осколок, второй, третий. Каждый раз запах палёного сахара становился чуть слабее, будто проклятие теряло рычаг.

— Лис говорил “нить”, — тихо сказал Рейнар, глядя в потолок. — Это похоже на нить?

— Похоже на занозу, — ответила Валерия. — А занозу можно вытащить. Вопрос в другом: кто и зачем тебя ими нашпиговал.

Рейнар посмотрел на неё.

— Ты считаешь, это делали специально?

Валерия подняла бровь.

— Ты видел “случайный” артефакт у склада? Ты видел “случайный” чай с ядом? Ты видел “случайный” архив, где я умерла? Да, Рейнар. Специально.

Его лицо стало темнее.

— Тогда нам нужен источник, — сказал он. — Кто-то, кто знает, как это работает.

— Или что-то, — сказала Валерия, заклеивая ему запястье чистой тканью. — Записи. Старые случаи. Роды. Тайны. Что угодно.

Рейнар смотрел на её пальцы так, будто видел не перевязку, а способ держаться.

— Ты снова говоришь “мы”, — тихо заметил он.

— Потому что я не вытаскиваю занозы из воздуха, — сухо ответила Валерия. — Я вытаскиваю их из твоей руки.

Рейнар на секунду усмехнулся — почти.

— Ты злая, когда заботишься.

— Я злая всегда, — отрезала Валерия. — Это мой стиль выживания.

Она закончила перевязку, вытерла руки, повернулась к полке и достала журнал учёта — тот, который они вели с первого дня. Потом другой — старый, потрёпанный, с потемневшими углами.

— Это что? — спросил Рейнар.

— То, что лежало в кабинете под доской, — сказала Валерия. — Грета сказала, что “прежняя леди” прятала так деньги. Денег там не было. Было это.

Она раскрыла книгу, и страницы пахли не только пылью — пахли старым страхом.

Почерк был похож на её… и не её. Ровный, жесткий. Как у человека, который долго учился быть леди и перестал быть человеком.

— Это её, — тихо сказал Рейнар.

— Предыдущей Валерии, — уточнила Валерия.

Рейнар дернулся.

— Ты так говоришь, будто… — он не закончил.

— Будто я — не она? — Валерия подняла взгляд. — Рейнар, я не помню, как умирают два года назад. Я помню котов и собак и антисептик. И я помню, как выла Фиалка, когда её рвало зудом. Это всё. Этого достаточно.

Рейнар долго смотрел на неё. Потом тихо сказал:

— Мне всё равно, кто ты по бумаге.

Валерия застыла.

— Мне не всё равно, — выдохнула она, — потому что Дом Аурин делает бумагу ножом.

Рейнар наклонился ближе, так, что ей стало жарко не от печи.

— Тогда мы сделаем