Ветеринарка-попаданка. Невольная хозяйка приюта для драконов - Диана Фурсова

Валерия хотела ответить язвительно — но вместо этого открыла журнал на середине и ткнула пальцем в строчку.

— Смотри, — сказала она.

Там было написано: “Запах палёного сахара — признак вмешательства. Серебряная жилка реагирует на воду. Проклятие цепляется за страх и кровь.”

Валерия медленно выдохнула.

— Она знала, — прошептала она.

— Она боялась, — тихо сказал Рейнар.

— И умерла, — отрезала Валерия. — Или её “умерли”.

Она перелистнула дальше. Страницы шли не по дням — по приступам. “Ночь третья.” “Ночь восьмая.” “После визита из столицы.” И везде — одно слово, подчёркнутое так, будто автор пытался выцарапать его из бумаги.

“СЕРДЦЕ”.

— “Сердце зверя”… — прошептала Валерия, и название главы из плана вдруг стало живым.

— Что она имела в виду? — спросил Рейнар, и голос у него стал глухим.

Валерия перевернула лист — и нашла.

“Есть драконы, чья чешуя хранит память. Есть люди, чья кровь хранит форму. Проклятие ломает форму, потому что сердце зверя привязано к чужой воле. Нужен ключ. Нужен тот, кто слышит имя до превращения.”

Под текстом — короткая приписка, будто на бегу:

“Ключ — детёныш. Тихий. Янтарные глаза. Серебряная чешуйка у груди. РЫСИК.”

Валерия подняла голову так резко, что у неё закружилось.

— Рысик, — сказала она.

Рейнар побледнел.

— Нет.

— Да, — Валерия уже вставала. — Он в лазарете?

— Он был… — Рейнар резко повернул голову к двери. — Марта!

Марта вздрогнула так, будто её ударили.

— Д-да, господин генерал?

— Где Рысик? — голос Рейнара стал низким.

— Он… — Марта сглотнула. — Он в ящике. Я… я его кормила… потом… — она побледнела. — Потом Грета забирала воду… я на минуту вышла…

— На минуту, — повторила Валерия и почувствовала, как внутри всё становится ледяным.

Рейнар уже шёл к ящику у стены. Валерия — следом, быстрее. Крышка была приоткрыта.

Ящик был пуст.

— Нет… — выдохнула Марта и закрыла рот ладонью. — Нет, нет, он же…

Рейнар замер над ящиком так, будто его приковали.

Валерия не смотрела на пустоту — она смотрела на детали. На солому, которая была раздвинута не когтями, а рукой. На ткань, которая лежала аккуратно, как подложенная. На тонкую полоску чёрного налёта на краю ящика — сладкий запах ударил сразу.

Палёный сахар.

— Это не “он вышел”, — сказала Валерия тихо. — Его забрали.

— Кто? — прохрипел Рейнар.

— Тот, у кого есть второй, — выдохнул Лис у двери. Он стоял там, бледный, как смерть, и жезл в его руках дрожал. — Леди… я чувствую… тянет. Как будто… как будто нитку дернули и она ушла в стену.

Шэн влетел в лазарет, не стуча.

— Генерал! Леди! У ворот… — он осёкся, увидев пустой ящик. — Крылатые…

Рейнар повернул к нему голову медленно. Это было хуже крика.

— Закрыть ворота, — сказал он. — Никого не выпускать. Никого не впускать. Обыскать приют. Каждый угол. Каждую кладовку. Каждый чердак.

— Есть! — Шэн развернулся.

— И если найдёшь того, кто это сделал… — Рейнар сделал паузу, и в паузе было всё, что он мог сделать ночью. — Не убивай. Приведи.

Шэн кивнул и исчез.

Марта сползла по стене, рыдая без звука.

— Я… я на минуту… я не…

— Марта, — Валерия присела перед ней, схватила за запястье. — Смотри на меня. Кто заходил? Кто был рядом? Кто мог пройти мимо тебя так, что ты не заметила?

Марта всхлипнула, вытерла лицо рукавом.

— Никого… только… — она задыхалась. — Только один… из солдат… помогал мне таскать воду, после пожара. Я не знаю его имени… Он сказал, что Шэн велел…

Валерия медленно выдохнула.

— Шэн не велел.

Рейнар резко поднял голову.

— Солдат магистрата? — спросил он.

— Или наш, — тихо сказала Валерия. — Если “наш” продан.

Лис вдруг шагнул ближе, глаза у него были стеклянные.

— Леди… — прошептал он. — Там след. Не ногами. Не телегой. Это… разрыв. Маленький. Как щель. Он… он ушёл не через ворота.

— Портал, — выдохнула Валерия.

Рейнар стиснул кулаки.

— Куда?

Лис покачал головой.

— Я не вижу “куда”. Я вижу “откуда”. — Он смотрел на пустой ящик так, будто видел шрам. — Нить уходит вниз. В камень. Как будто… как будто второй артефакт — здесь. И он держит точку.

Валерия резко поднялась.

— Кабинет, — сказала она. — Сейчас. Все старые записи. Все печати. Все счета. Всё, что может быть “вторым”. И… — она посмотрела на Рейнара, — если в журнале написано “ключ — Рысик”, значит, они не просто украли детёныша. Они украли шанс.

Рейнар смотрел на пустой ящик так, будто это была могила.

— Шанс на что? — спросил он глухо.

Валерия подняла старый журнал и ткнула пальцем в строчку, где “РЫСИК” был подчёркнут так, что бумага продавилась.

— На то, чтобы ты перестал терять себя ночью, — сказала она. — На то, чтобы снять проклятие.

Рейнар медленно поднял взгляд на неё.

И в этом взгляде впервые за всё время было не только страх за приют. Был страх — что его можно спасти, но спасение унесли.

А в коридоре уже звенела тревога: топот, крики, хлопающие двери.

— Леди! — раздался голос Греты издалека. — Леди Валерия! У нас… у нас в кладовке… руны горят сами!

Валерия сжала журнал так, что побелели пальцы.

— Значит, второй артефакт действительно внутри, — сказала она тихо. — И он только что открыл им дверь.

Рейнар шагнул к ней, так близко, что она почувствовала его дыхание.

— Вернём, — сказал он глухо. — Вернём детёныша.

Валерия подняла глаза.

— Вернём, — повторила она. — Потому что без него ты — их цель. А с ним… — она сглотнула, — у нас есть ключ.

И в этот момент где-то в глубине приюта раздался тонкий, оборванный писк — как эхо того, кто уже слишком далеко, чтобы его услышали по-настоящему.

Глава 11. «Ловушка на двоих»

— Леди! — голос Греты звенел, как ключ по стеклу. — В кладовке… руны горят сами!

Валерия сорвалась с места так резко, что старый журнал ударил её по бедру. Рейнар пошёл рядом — молча, тяжелее тени. Лис бежал следом, прижимая