Ветеринарка-попаданка. Невольная хозяйка приюта для драконов - Диана Фурсова

— А вы?! — Марта схватила её за рукав.

— Я — сюда! — Валерия вырвала руку и повернулась к карантину.

Дракон Рейнара повернул голову к вырванной двери. Зрачки расширились. Он рванулся — и в этом рывке было не “помочь”, а “уничтожить”, как будто проклятие шептало ему:ломай, жги, режь.

— Рейнар! — Валерия заорала так, что голос сорвался. — Тише!

Дракон замер на долю секунды — и именно эта доля секунды спасла всё.

Потому что Лис, воспользовавшись паузой, швырнул руны на землю, как сеть. Тусклый свет лег на камень, очертил новый контур — не идеальный, но живой.

— Держу! — прохрипел Лис.

Шэн и солдаты сдвинулись, закрывая людей, закрывая лазарет, закрывая Валерию.

— Не лезьте! — крикнула Валерия. — Он должен видеть меня!

Она шагнула вперёд — туда, где дракон Рейнара мог одним движением раздавить её. И подняла руки, как делала вчера перед чудовищем у двери.

— Дыши, — сказала она громко, ровно. — Смотри. Я здесь. Это не враги. Это боль. Лечь.

Дракон дёрнулся. В его горле зародился огонь. Валерия почувствовала жар, как удар.

— Лечь, — повторила она, не отступая.

— Леди! — кто-то закричал, но она уже не слышала.

Дракон выдохнул — и огонь не полетел в людей. Он ударил в землю рядом с артефактом, как вражеский окоп. Камень треснул. Пламя облизало чёрный обсидиан — и артефакт взвыл не звуком, а светом.

Тени взметнулись вверх, как дым. На секунду они обвили голову дракона, потянули к себе.

— Нет! — Валерия рванулась, схватила мокрую ткань, которую кто-то уронил рядом, и швырнула в сторону артефакта, как будто могла сбить магию водой.

Бесполезно.

И всё же ткань ударила по обсидиану — и с неё капнула вода на серебряную жилку.

Серебро зашипело. Вспышка стала другой — резче, белее, будто что-то внутри артефакта на секунду сбилось.

Лис увидел это и заорал:

— Вода на жилку! Она… она реагирует!

— Томас! — Валерия выкрикнула. — Вода! Но точечно! На серебро!

Томас подскочил с ведром, но не плеснул как попало. Он шагнул ближе, стиснул зубы и аккуратно, как мастер, лил тонкой струёй прямо на серебряную трещину.

Артефакт зашипел. Тени дрогнули.

Дракон Рейнара взревел — и этот рёв был уже не яростью, а болью. Он ударил лапой по камню рядом с артефактом. Камень разлетелся. Обсидиан подпрыгнул и покатился.

— Не трогать руками! — Валерия бросилась следом и в последний момент схватила железный совок, валявшийся у песка, поддела артефакт и подбросила его в котёл, который всё ещё стоял рядом.

— Накрыть! — заорала она.

Томас и Шэн вдвоём швырнули крышку котла сверху. Металл лязгнул.

Котёл задрожал, будто внутри билась живая тварь. Свет пробивался через щели — сладкий, чёрный. Запах палёного сахара ударил так, что у Валерии закружилась голова.

— Лис! — крикнула она. — Руны на котёл! Контур!

Лис, дрожа, провёл жезлом по воздуху. Руны легли на металл, как цепи. Тускло. Тяжело. Но легли.

Котёл перестал дрожать. Свет внутри стал слабее, будто его зажали.

На секунду во дворе стало тихо.

Драконы в карантине перестали рвать решётки. Фиалка осела на лапы, хрипло дыша. Кварц опустил голову. Старый Коготь медленно закрыл глаза, как будто снова выбрал терпение.

Пожар у склада ещё шипел, но уже не пожирал — его засыпали песком, и он глох.

Валерия выдохнула — и только сейчас поняла, что руки у неё трясутся.

Дракон Рейнара стоял неподвижно. Его крылья были расправлены, но в этом расправлении уже не было атаки — только усталость.

Он повернул голову к Валерии.

В янтарном глазу было слишком много тьмы.

— Рейнар, — сказала Валерия тихо, почти шёпотом, как ночью. — Тише. Дыши. Лечь.

Дракон дрогнул. Сделал шаг — и вдруг рухнул на колени, тяжело, как падает башня. Земля задрожала. Солдаты отпрянули. Лис вскрикнул.

Валерия шагнула ближе. Не к пасти — к глазу.

— Я здесь, — сказала она. — Ты не один. Это закончилось.

Дракон выдохнул. На секунду в дыхании снова мелькнул палёный сахар — но уже слабее. Как запах после грозы.

— Вал… — хрипнуло из горла, и это было почти человеческое.

Валерия закрыла глаза на мгновение и только потом повернулась к котлу.

Котёл стоял тихо. Руны держали. Но металл был тёплый — слишком тёплый.

— Нельзя оставлять его здесь, — сказала она.

— Его нельзя вообще оставлять, — хрипло ответил Лис и вытер пот рукавом. — Это… это сильная вещь. И… — он поднял на неё взгляд, — кто-то знал, что делает.

— Да, — сказала Валерия.

Она подошла к котлу, присела, осторожно приподняла крышку совком на пару пальцев — ровно настолько, чтобы увидеть краешек обсидиана.

На чёрной поверхности, рядом с серебряной жилкой, был знак.

Не магистратский герб. Не руны Лиса. Не военный знак Рейнара.

Это был герб рода: стилизованная башня, над ней — корона, а вокруг — восьмилучевая звезда, будто метка столицы.

Валерия замерла.

Она уже видела этот знак. Не на бумагах магистрата — на чьей-то печати, на чьём-то кольце… на дорогом конверте, который принесли “из архива”, где её “похоронили”.

— Грета, — позвала она тихо, не отрывая взгляда. — Подойди.

Грета подошла осторожно, как к раненому зверю. Посмотрела — и побледнела.

— Крылатые… — прошептала она. — Это… это знак Дома Аурин.

— Кто это? — Валерия спросила так же тихо.

Грета сглотнула.

— Столица, леди. Совет. Двор. Они… — её голос дрогнул, — они решают, кому жить спокойно, а кому — утонуть.

Валерия медленно опустила крышку котла обратно.

Рейнар, всё ещё в драконьей форме, поднял голову. Его глаз, тяжёлый от тьмы, уставился на котёл так, будто он узнал врага по запаху.

И Валерия поняла: это больше не местная грязная война с инспектором Тисом и травником Вельтом.

Это тянулось в столицу. Вверх. Туда, где “приют” — всего лишь пешка.

И пешку только что попытались сжечь.

Глава 9. «Цена покровительства»

Пепел ещё не успел остыть, а приют уже пах не только дымом — он пах деньгами.

Не теми, что лежат в кассе и приятно шуршат. Другими. Тихими, тяжёлыми. Деньгами, за которые покупают архивы, жалобы и артефакты с серебряной жилкой.

Валерия стояла у котла, в который они заперли обсидиановую мерзость, и слушала, как