Его безумие - Эми Лия

Мне хотелось выйти на свежий воздух. Продышаться и остудить горящее лицо.

Пальцы Ваада запутались в моих волосах, выдавливая из меня слезы. Сжались и мучительно-медленно оттянули за затылок, впечатывая голову в бетонную стену.

Я крепко зажмурилась, открыла рот, но удержалась от крика.

Ничего не происходило, только его шумное дыхание и рядом, в двух метрах от меня, глухие шлепки о кожу.

Я уставилась на Вику.

Сестра не кричала. Её насиловали в полной тишине, она даже не пыталась бороться. Смирилась.

Смирилась с унижением, с болью, и получала извращённое удовольствие от того, что была не одна.

Я не хотела смотреть на Ваада, и так, его масляный взгляд оставлял грязный след на коже. Я чувствовала его похоть вперемешку со страхом. Что для уголовника может быть лучше, чем загнанная в угол зверушка? Он уже победил и убить меня не попробовав — сложно. Но страх промедлить и быть пойманным за руку не отпускает. Наблюдать за его внутренней борьбой отвратительно. Остаётся наедятся, что Марк где-то близко.

Мне хотелось верить, что Маров не позволил бы мне исчезнуть вновь. Да и удалось ли мне исчезнуть без следа? В этом я начинала сомневаться. Кажется, он всегда был рядом, даже когда я думала, что избавилась от него. Но нет, он лишь давал мне шанс оклематься. Так было во время моей беременности, но до… я действительно смогла спрятаться от него за границей или это всё было лишь иллюзией безопасности? Он привык держать меня под присмотром, но что сейчас? Может и в его интересах моё исчезновение?

Перестань, Алина. Ты скатываешься в отчаяние. Так нельзя.

Но приедет ли? Захочет? — Сомнения раздирали сознание. Раз он знает, что с Викой вытворял отчим — насиловал и терроризировал — но ничего не сделал, могу ли я рассчитывать на его помощь или его чертова мать действовала с его молчаливого разрешения?

Внутри меня нечто зашевелилось, как рябь телевизора прошлась по всему телу. Я передернула плечами, что Ваад воспринял как сопротивление и подсел ещё ближе. В мой висок уткнулось что-то холодное и послышался щелчок. Кожа у виска натянулась, образовывая мелкие складки. Я уверена, останется след от его действий. С таким удовольствием, боль причиняют лишь садисты, лучше не провоцировать. Я вновь сплела на затылке пальцы. Как бы ни было больно плечам от давления его рук, нужно потерпеть… Потому что, если за каждую попытку меня ударят, долго я не продержусь.

— Будь послушной, дочка. Это будет быстро. — он взял мою руку и я тут же сжала её в кулак и отдернула — Если выебу тебя, этот щенок точно проведет экспертизу и узнаёт кто к этому причастен, поэтому, передерни мне. Кто знает, может мне так понравится, что я кину эту суку и увезу тебя с собой.

Грязный лжец. Играл на моей безысходности, угрожая оружием. Наглядно показал, как унижает мою сестру и всё же, действует как низкое животное, не способное контролировать низменные инстинкты.

Я старалась забыться и представить, что всё это происходит не со мной, но помня предыдущий опыт, мне нельзя расслабляться. Он ошибётся и я должна быть готовой использовать шанс дать ему отпор!

Ваад дёрнул на себя. Я не повернулась. Он исследовал языком моё ухо и мокрый шершавый язык стремился по моей щеке к губам. Я слышала как скрипят мои зубы от перенапряжения. Ни за что их не расцеплю!

Вад дёрнул меня за ворот, но порвать мой свитер не смог. Злился, рычал, но ничего лучше чем задрать мою одежду вверх и запрокинуть её мне за шею, оставляя в тёплой ткани только плечи и руки, не придумал. Он потянулся губами к моей груди и я так некстати для него, заметила его кривую плоть, так неосторожно уложенную на моё колено. Долго думать не стала. Пока она скалился, решив, что я раздвинула ноги пропуская его руку к полоске нижнего белья. Я тем временем прицеливалась. Взяла нужный радиус. И ударила пяткой по своему колену, прокладкой для которого, была такая ненужная, и портящая жизнь ублюдка, плоть.

Он подавился воздухом. Глаза закатились и с глухим стуком, что могла расслышать только я, повалился на грязный пол, скатываясь с моей лежанки. Руки крепко прижаты к израненному месту. И тихий скулёж, что смог пробиться через немыслимую боль. А я приложила максимум силы. В этом я уверена.

Склонила голову к плечу и вывернулась через горловину свитера, возвращая его в исходное положение. Прикрывая свою грудь от сквозняка.

На секунду залюбовалась этим жилистым мужчиной у своих ног, что так упорно строил из себя умелого бандита, папочку. Оказывается, причинять боль тоже может быть приятно. Особенно, тем, кого ненавидишь. В его лице я видела тех дальнобойщиков, что хотели воспользоваться мной так же неряшливо, не спрашивая меня, моего мнения, использовать моё тело, словно я была не живым человеком, а куклой.

Я мстила им всём за свои обиды, которые так и не смогла полностью проработать и отпустить. Они преследовали меня по ночам. А я в криках, била наотмашь, задевая только воздух и тяжёлое одеяло, вместо мясистых лиц, запачканных машинным маслом.

Это случилось спонтанно. Бритоголовый нашел в себе силы встать на четвереньки, его глаза налились кровью, пульсировала вена на лбу, а цвет лица стал пурпурный. Он всё ещё был не в силах подняться, но уже взглядом расчленял на куски.

Я ударила ещё раз и ещё раз и ещё. Пока не перестала доставать до его тела, которое с каждом ударом было всё дальше от меня.

И весь этот ужас прервал выстрел.

Я ждала боли. Такой конец меня устраивал больше, чем насилие. Я знала, что я боролась за свою жизнь. Я хотела выбраться, а не лежала пластом, пока меня изувечивали.

Последняя мысль в голове была о дочке. О моей Софии. О девочке, что не знала о боли и жестокости этого мира. Что с ней станет без меня? Распространится ли гнев Эльзы на мою дочь и будет ли она жить в их доме презираемая и гонимая?

Я не знала и силилась открыть глаза, чтобы не оставлять её одну с его семьёй. С теми, кто может ей навредить.

Минуты шли, а боль не наступала. Я словно вынырнула из толщи воды, потому что уши резко заложило от громких звуков.

Людей стало больше. Моя светлая одежда, в хаотичных капельках алой краски, словно ребёнок махнул полной кистью, орошая брызгами свежий рисунок.

Я ничего не понимаю. Даже когда мои