Контракт с монстром - Анастасия Ригерман

Еще какое-то время я так и стояла, провожая Тимура взглядом. Дверь с грохотом захлопнулась. Машина резво сорвалась с места, сердце невольно ускорило ход.

«Господи, пусть все они вернутся домой живыми и здоровыми», — как-то само собой пронеслось в голове.

Скажи мне кто еще месяц назад, что я вот так искренне буду переживать за каких-то оборотней, еще и молиться за них, сочла бы этого придурка сумасшедшим. Но то, что я чувствовала теперь, было как никогда настоящим.

Я действительно волновалась.

Максим, Назар и Тимур незаметно стали дороги моему сердцу. Они не просто готовили меня к предстоящему внедрению, а практически приняли в семью, каждый по-своему окружив вниманием и заботой. Вот я и привязалась к ним, как если бы в моей жизни помимо Дениса появились еще три брата.

Хотя, если быть до конца честной, то чувства, которые я испытывала к Максу, вряд ли укладывались в эти рамки, ведь совсем не походили на сестринские. Стоило мне только подумать о нем, представить взгляд его голубых глаз, касание горячих рук, вспомнить его приятный мужественный голос, как меня бросало в жар, а в животе что-то сладко пульсировало, и хотелось до боли закусывать губы. Да уж, вот так постыдно и совсем не по-родственному.

В их клане снова что-то произошло, это и так было понятно. Только Савелий держался от остальных особняком, и все еще оставался для меня темной лошадкой. В этот вечер он тоже куда-то уехал, и вряд ли по делам клана, ведь ими почти не интересовался. Даже я это успела заметить.

Пообщавшись по телефону с Денисом, который активно шел на поправку, я поняла, что совсем не устала за день и не хочу спать. Да и волнение никуда не исчезало.

Что, если в этот самый час они действительно борются с пожаром? Или сражаются с волками из других кланов? А если в одну из таких ночей Макс не вернется? Эта мысль пугала меня особенно сильно. Видимо, шок от того взрыва и его остановившегося сердца был все еще слишком жив в моей памяти. Нервно обхватив себя за плечи, я принялась бродить по опустевшему особняку, к которому неожиданно для себя успела привыкнуть.

Просторный холл с высокими потолками и массивными деревянными балками уже не казался пугающим, не давил своим величием, скорее был воздушным, здесь приятно пахло древесиной, а еще хотелось дышать полной грудью. Под ногами блестел начищенный паркет, в камине догорали поленья, за панорамными окнами на ветру покачивались вековые деревья.

Заглядевшись на языки пламени, которые охотно пожирали древесину, я невольно поежилась. Совсем скоро я покину этот дом, брошенная в неизвестность. Что ждет меня там? Примут ли полукровку за свою, или растерзают на части?

Я тяжело вздохнула.

— Контракт — есть контракт, — упрямо прошептали губы.

Макс свою часть сделки выполнил. Дениса на днях должны были выписать. Мой брат наконец был здоров и набирался сил. Что касалось меня, то и я была почти готова. Дело оставалось за малым: отточить навыки вождения, и сдать контрольные тесты — Назару по стрельбе и самообороне, и Тиму по его компьютерным штучкам.

Как примут меня Белые Стражи, одним из которых был когда-то мой отец? Есть ли у меня там другие родственники? Что делать, если я встречу среди них свою близняшку? А главное, как поступят со мной, если поймают на шпионаже? Эти мысли пугали, хоть я отчаянно и старалась не подавать виду.

Ноги сами привели меня в библиотеку. Достав с полки «Древние легенды Северных Стражей», я скинула обувь, забралась с ногами на диван, укрылась пледом, и погрузилась в чтение. И пусть это не могло спасти меня от грядущей неизвестности, но отвлечь от тревожных мыслей очень даже.

С каждой главой книга становилась все интереснее. Повествование, основанное на исторических событиях, походило скорее на красивую сказку, где одинокий молодой Альфа Северных Стражей искал свою истинную. В то время девушка Айтен из другого клана, чье имя значило «Половинка луны», бежала от нападок мачехи. Отец Айтен не вернулся с охоты. Дочь-полукровку, неспособную к обороту, оказалось больше некому защитить. Обозленная волчица обвинила Айтен в смерти мужа, якобы Боги прогневались на него за никчемную дочь, рожденную от человечки.

«Он должен был загрызть тебя еще младенцем, тогда ничего этого не случилось бы! Но вместо этого пригрел змею на шее, которая его и погубила!» — со злобой кричала волчица, словно падчерица была в чем-то перед ней виновата, и не она с малых лет вела все домашнее хозяйство, а еще одного за другим растила ее чистокровных волчат. Только теперь без мужа лишний рот стал волчице в тягость. Обернувшись зверем, мачеха оскалилась и погнала босую девушку по мерзлой земле прямиком в Проклятый лес.

Я бы и до утра читала. Но усталость взяла верх, и я незаметно стала клевать носом, так и уснув, крепко прижимая книгу к груди, как что-то очень ценное. Сон пришел мгновенно, погружая в давно забытые воспоминания детства. Меня вновь окружили хаос войны, разрушенные здания и бегство от опасности. Огромный белый волк появился прямо передо мной, заговорив мягко и спокойно. И говорил он в этот раз голосом отца, который я все еще прекрасно помнила.

— Не бойся, Кнопка, это я. Ты ведь слышишь меня, правда, доченька? — произнесла мысленно его звериная сущность.

— Папа?! — прошептала я одними губами, не веря происходящему, и боясь даже пошевелиться.

— Это я, дочка, я. Ты только не бойся. И не кричи. Я выведу тебя отсюда. Но сперва найдем маму.

Столько раз я видела этот сон, словно пыталась разгадать старую загадку, но впервые он походил на правду, на мои реальные воспоминания, которые по какой-то причине мой собственный разум заблокировал.

Но почему именно сейчас эта преграда рухнула, открыв доступ к тайникам памяти? Возможно, потому, что пришло время узнать всю правду, встретиться лицом к лицу с прошлым и принять его таким, какое оно было. Ведь порой самые страшные тайны прячутся там, куда мы боимся заглянуть, ожидая увидеть лишь кошмар, но находим нечто большее — понимание, принятие и наконец освобождение.

Разбудило меня чужое прикосновение. Теплые пальцы настойчиво очерчивали линию моей скулы, скользнули по щеке и нежно коснулись губ. Открыв глаза, я оказалась лицом к лицу с Савелием. Его взгляд был мутным, тяжелым и туманным, затянутым дымкой алкогольного опьянения. Расстегнутая почти до середины рубашка обнажала мускулистую