Контракт с монстром - Анастасия Ригерман

Я попыталась немедленно сесть, но Сава не дал мне сделать это, одним движением сильной руки возвращая обратно в горизонтальное положение.

— Тсс… — повторил он, снова прижимая палец к моим губам. — Спокойнее, малышка. Я не собирался тревожить твой сон.

Сердце бешено заколотилось, кровь застучала в ушах, дыхание перехватило. Он явно был не в себе. Какое тут спокойно?

— Сколько сейчас времени? — спросила я скорее машинально, пытаясь отвлечься от ситуации.

Ночь за окном стояла глубокая, небо оставалось черным, ни малейшего намека на приближающийся рассвет. В особняке было по-прежнему тихо.

— Какая разница, — небрежно отмахнулся Савелий, потянувшись к бутылке, стоящей рядом, и доливая напиток в пустой стакан. — Наконец-то мы остались вдвоем. Избавились от всей этой толчеи, — добавил он с едва заметной угрозой в голосе. Улыбка на его лице была холодной и зловещей. — Я же не оборачиваюсь, а значит, и на эти их волчьи сходки не хожу. Прямо как ты. Только вот мое одиночество совсем другое…

Его рука легонько дотронулась до кончика моего носа, вызвав приступ паники.

— Что ты делаешь?! Отстань от меня! — вскрикнула я, отчаянно стараясь выбраться из этой ситуации.

В этот раз Савелий позволил мне встать, но тут же начал двигаться навстречу, медленно сужая пространство между нами. Каждый его шаг заставлял меня отступать назад, пока наконец спина не уперлась в прохладную поверхность стены. Его тело было настолько близко, что я чувствовала исходивший от него жар и ощущала тяжелый аромат спиртного.

— Юля, Юленька… — ласково протянул он, наклоняя голову ближе. — Мне ужасно недостает твоего тепла.

— Какого еще тепла? — выдавила я, надеясь оттолкнуть его словами.

— Твоего, глупенькая, чьего же еще? — широко развел он руками, ухмыляясь с нескрываемым удовольствием.

— Между нами ничего нет. И не будет! — решительно заявила я.

— Ах да, снова забыл, — как-то даже искренне стукнул он себя по лбу. — Ты же не та, а другая, которая все еще играет в недотрогу. Вот только я знаю тебя даже лучше, чем ты сама. И поверь, тебе понравится. Уже слышу, как ты будешь стонать и просить добавки...

Голос Савелия стал низким и угрожающим. Каждое слово звучало неприятно близко к моему лицу, вызывая дрожь и желание убежать подальше. Вот только бежать мне было некуда, силы наши были не равны, и звать на помощь было некого. Ребята еще не вернулись, слишком тихо было в особняке. А Лина и Владимир с женой располагались в дальнем крыле, до них мне точно было не докричаться.

Вспомнив приемы с занятий по самообороне у Назара, я резко, со всей силы, ударила основанием ладони вверх, целясь в его подбородок. Но Сава, будто предугадав движение, лишь слегка отклонил голову, и моя рука прошла по пустоте.

— О-о-о, птичка пробует махать крылышками? — усмехнулся он, и его хватка на моих запястьях стала железной. Он прижимал мои руки к стене по обе стороны от головы. Пальцы онемели от боли.

Я попыталась сделать подсечку, как учили — резко двинула ногой, чтобы зацепить его щиколотку, но он просто прижал свое колено к моим ногам, полностью обездвижив. Мои попытки оказались жалкими, даже детскими против его грубой, отработанной силы. Когда только успел всему этому научиться? Ведь, насколько мне было известно, все свое детство он был прикован к инвалидной коляске, и временами еще хромал.

— Милая, пока ты играла в куклы, я рос среди волков, — голос Савелия прозвучал насмешливо и гордо. — Твои уроки — это мило. Продолжай, мне нравится, когда в женщине есть характер. Это лишь придает вкус.

Отчаяние заставило меня попытаться укусить его за руку, которая все еще лежала у моего рта. Я лишь успела коснуться губами его кожи, когда он с силой оторвал мою голову от стены и снова пригвоздил к ней. В его глазах вспыхнул опасный, дикий огонек. Мое сопротивление не испугало его, а раззадорило, как красная тряпка быка.

Савелий резко наклонился, и мир сузился до опасной близости его лица. Его губы уверенно двинулись к моим с неотвратимостью падающего камня. В последнее мгновение, когда я уже чувствовала терпкий запах виски от его дыхания, инстинкт заставил меня рвануть в сторону. Губы Савелия, обжигающие и настойчивые, скользнули по моей щеке, оставив после себя влажный, липкий след, вызывавший лишь тошноту.

Этот промах не охладил его, а взорвал изнутри.

— Даже так? — прошипел он, и в его потемневших глазах вспыхнула неподдельная ярость.

Мужские пальцы, сильные и безжалостные, впились в мои плечи, словно стальные клещи. Острая, пронзительная боль заставила меня вскрикнуть, но звук потерялся в густой тишине библиотеки. Он прижал меня к стене всем весом своего тела, и я почувствовала, как холод штукатурки проникает сквозь тонкую ткань платья, а его мускулистый торс не оставляет ни сантиметра для бегства. Чужое жаркое дыхание, густое, тяжелое, с примесью алкоголя и чего-то горького, обжигало мою кожу.

Паника, острая и всесокрушающая, подкатила к горлу, сжимая его стальным обручем.

— Нет! Отстань! Помогите! — закричала я. Собственный голос прозвучал в ушах истерично и чуждо.

Мой жалкий крик грубо, почти по-звериному, был подавлен его широкой ладонью, намертво запечатавшей мой рот. Я чувствовала текстуру его кожи, легкую шероховатость, и это было невыносимо интимно и отвратительно.

Господи, неужели все повторяется вновь, как в тот день, когда меня похитили? А я ведь только почувствовала себя в безопасности. За что ты так со мной? За что посылаешь одно за другим все эти испытания?

По моим щекам, пылающим от унижения и бессильного гнева, покатились предательские, горячие слезы. Они текли по коже, насквозь пропитанные моим страхом, и капали на его руку. Я зажмурилась, пытаясь убежать внутрь себя, но вездесущий запах — дорогого парфюма, виски и его собственного, возбужденного тела — преследовал меня, не давая забыть о реальности.

— Тише, Потеряшка, тише, — шептал он глупое, прилипшее ко мне прозвище. — Я не обижу тебя, обещаю. Просто хочу попробовать твои аппетитные губки на вкус. Ты же не откажешь в такой малости несчастному калеке?

Актер из него был тот еще! В глубине расширенных зрачков уже плясали чертики холодного, торжествующего удовольствия от моего испуга.

В этот миг, когда отчаяние, черное и густое, как смола, начало заполнять меня, парализуя волю, сзади раздался короткий, глухой звук. Что-то вроде «тук». Взгляд Савелия внезапно стал пустым, стеклянным, его веки дрогнули, и все его тело обмякло, разом став тяжелым и безвольным. Его пальцы разжались, и он рухнул на ковер, беззвучно и нелепо.

За мужской спиной стояла Лина, бледная как