Кара для предателя. Наследник бога-дракона - Элис Карма

решению. Он велел мне напугать её, чтобы он смог на моём фоне выглядеть её спасителем. Сейчас я думаю, что совершил огромную глупость. Если бы я пошёл к ней и рассказал о плане Роальда, то сейчас, возможно, сам сидел бы на троне в Хольмберге.

Я прикрываю рот ладонью, сдерживая гневный возглас. На глазах наворачиваются слёзы. Я отлично помню тот вечер, о котором он говорит. Тогда я впервые сама поцеловала Роальда. И до сих пор я вспоминала этот случай, как доказательство того, что Роальд был когда-то хорошим. Я верила, что он был способен на благородство, до того как сошёл с ума от своей любви к жрице. Но я ошибалась. С самого начала он был подлецом, не заслуживающим доверия. Он обманом заставил меня влюбиться и крутил моими чувствами, как хотел. А я ещё думала, что сама виновата.

— А что вам пообещал Роальд за помощь? — спрашивает воевода после короткой паузы.

— Что не станет вмешиваться в дела моего графства, когда станет конунгом, — отвечает Калле со вздохом. — Надо отдать ему должное, он сдержал слово. Ни один дворф, что служит ему, не ступал на мои земли. Мы сами собираем подати и отправляем в Хольмберг необходимый минимум…

Ярл говорит что-то ещё, но я не слышу его. Ноги сами несут меня прочь от зала, вниз по каменной лестнице. С каждым вздохом холодный зимний воздух врывается в лёгкие, отрезвляя разум. Я вдруг осознаю, что не могу оставаться в этом графстве. Ещё не знаю, как выбраться, не знаю, кому довериться и куда бежать, но меня переполняет решимость.

Я тяжело вздыхаю. Дыхание вырывается паром изо рта. Открывшийся моему взору вид напоминает мне изображения из старинных книг: широкая река, тихо текущая между каменистыми берегами, на зеркале её воды отражается ледяная кромка замка. Каменные арки моста ведут к основному входу. Под ними река пробирается дальше, туда, где непроглядной стеной стоит зимний лес. Высокие ели гнутся под тяжестью снега. Их белые ветви похожи на платье невесты. Если бы только не повод, по которому я оказалась здесь, то я бы наверняка захотела погостить здесь подольше.

За спиной раздаются тяжёлые шаги. Я оборачиваюсь и вижу воеводу. Он тоже замечает меня и хмурится. Я вдруг понимаю, что в отличие от ярла Калле, ему совсем не всё равно, что будет с его воинами. В моём сердце появляется робкая надежда. Я догоняю дворфа на полпути к конюшне.

— Вашему Величеству что-то нужно от меня? — спрашивает он, едва скрывая неприязнь.

От его тона внутри просыпается робость. Но я напоминаю себе, что мне уже нечего терять.

— Помогите мне уйти отсюда, — говорю я, собравшись с духом. — Я не могу оставаться в восточном графстве.

Воевода глядит на меня недоверчиво, словно не понимает, зачем я вообще пришла, раз не собираюсь остаться. Я задаю себе тот же вопрос и прихожу лишь к одному ответу: мне придётся искать союзников и поддержку путём проб и ошибок. Раз здесь мне не удалось договориться на благоприятных условиях, значит, мне следует попытать счастья в другом месте.

— Правильно ли я понимаю, что Её Величество просит меня предать моего ярла? — произносит дворф насмешливо. — Вы хоть осознаёте, насколько это серьёзно? Мы обязаны быть верными нашему господину.

— Оглянитесь и спросите себя: а ваш господин верен вам? — отвечаю я, всё больше обретая голос. — Восточное графство в упадке. А ярл живёт будто конунг, не видя ценности ни в ком, кроме себя самого. Я не прошу вас о многом. Просто помогите мне уехать тихо, пока ещё есть шанс. Пока конунг Роальд не узнал, что я здесь и не отправил сюда своих солдат. Это единственный способ исполнить волю Стамфара и не обречь ваших воинов на смерть за чужие амбиции.

Воевода опускает взгляд. Я вижу сомнения на его лице.

— Но куда вы пойдёте? — вдруг спрашивает он, из последних сил цепляясь за невозможность предложенного мною плана.

— Это уже не ваша забота, — отвечаю я мягко. — Стамфар направит меня.

Дворф молчит. Я чувствую, как в груди снова разгорается тихое пламя надежды.

— Хорошо, — произносит он наконец. — Я помогу вам. Но вы сохраните это в тайне до конца своих дней.

— Да будет так, — киваю я, чувствуя облегчение.

— Пока что отправляйтесь к себе и приготовьтесь к дальней дороге, — продолжает он. — Ночью я пришлю за вами двух своих помощников. Они знают местность и смогут вывезти вас.

— Можно ли будет забрать моего слугу? — спрашиваю я с замиранием сердца.

— Не уверен, — отвечает воевода и поджимает губы с сожалением. — Чем меньше дворфов будет знать, тем выше шанс на успех.

Я сглатываю горький ком в горле. Мне страшно даже подумать, что может случиться с Сааром после моего побега. Пусть он всего лишь слуга, но он спас меня и оберегал всю дорогу до восточного графства.

Воевода кивает и прощается со мной. Я благодарю его тихо. Сердце тревожно бьётся в груди. Я пытаюсь обратить свой мысленный взор внутрь себя, чтобы дозваться Прародителя и узнать, что делать дальше. Но чувствую лишь тепло, которым делится со мной мой сын.

Глава 25

Роальд

Всё происходящее кажется мне нереальным. Вопросы и ответы, события и локации — всё смешивается и расплывается под действием нарастающей ярости. Передо мной выстраиваются начальники стражи и надзирателей, министры и чиновники — все, кто хоть как-то причастен к обеспечению безопасности королевства. Их лица выражают лишь эмоцию страха. Они молчат, смиренно склонив головы, словно заранее признают свою вину передо мной и перед всем Хольмбергом. Я поднимаюсь с трона и делаю шаг к ним. Слышу, как каждый из присутствующих невольно задерживает дыхание.

— Как вы могли допустить побег королевы?! — мой голос прокатывается в тишине, будто гром. — Да я вас всех замурую живьём в подземных пещерах!

Аура злости вокруг меня столь плотная, что, кажется, её можно рубить секирой. Она одновременно и сподвигает меня к демонстрации своей силы, и напоминает мне, насколько я слаб. Я смотрю на дворфов перед собой и вижу тупость, беспомощность и отсутствие преданности. Ещё вчера я держал столицу в кулаке, а сегодня каждый взгляд вокруг напоминает, что власть ускользает, будто вода сквозь пальцы.

Даже знатные подданные не смеют взглянуть мне в глаза. Я всегда знал, что они не слишком умны, но даже от них я ожидал большего. Эмма не была рождена для интриг, не была обучена хитрости. Она долгое время оставалась мягкой, тихой и бесхребетной. Достоинство её родословной — это