Ненужная жена ледяного дракона - Виолетта Вейл

— В приёмную. Быстро.

Марта помогла Ветте удержаться, потому что ноги у неё подогнулись.

Кайран попытался подняться сам, но не смог. Лиор подбежал ближе и тревожно пискнул.

Ветта смотрела на синюю метку на груди мужа.

Мужа.

Даже сейчас сердце назвала его так.

Он закрыл её собой.

Не приказал.

Не потребовал.

Не подумал.

Просто встал между ударом и ребёнком.

И это было опаснее всех его слов.

Потому что поступкам сердце верило охотнее.

Кайрана уложили на стол в приёмной. Рейнар разрезал ткань камзола и выругался сквозь зубы.

Синий знак расползался по коже, уходя к сердцу.

— Что с ним? — спросила Ветта.

Рейнар не ответил сразу.

И она поняла: плохо.

Очень плохо.

Кайран повернул к ней голову.

Лицо его стало бледным, губы — почти синими. Но взгляд оставался ясным.

— Ребёнок? — хрипло спросил он.

Ветта положила ладонь на живот.

Тепло ответило.

— Жив.

Он закрыл глаза.

На его лице отразилось такое облегчение, что Ветта едва не заплакала.

— Хорошо, — прошептал он.

Рейнар резко сказал:

— Не спать.

Кайран открыл глаза.

— Спасай её, если…

— Заткнитесь, ваша светлость, — сказал Рейнар. — Умирать благородно будете в другой лечебнице.

Марта ахнула:

— Рейнар!

— Что? Он мешает.

Ветта подошла ближе.

— Я могу помочь.

— Нет, — одновременно сказали Кайран и Рейнар.

Она посмотрела на обоих.

— Вы оба забыли, где находитесь.

Рейнар сжал губы.

— Ветта, пустой лёд цепляется к крови. Если вы попытаетесь вытянуть его, он может перейти в вас. А через вас…

Он не договорил.

К ребёнку.

Кайран с усилием повернул голову.

— Не смей.

Ветта наклонилась к нему.

— Не приказывайте мне, когда лежите на моём столе.

Даже в боли его взгляд дрогнул чем-то похожим на слабую улыбку.

— Твоём?

— Да.

Она выпрямилась.

— Моём.

Лечебница ответила тихим золотым звоном.

Рейнар посмотрел на стены, потом на Ветту.

— Дом признаёт.

— Тогда дом поможет.

— Это риск.

— Он закрыл меня собой. Я не дам ему умереть от удара, предназначенного моему ребёнку.

Кайран прошептал:

— Нашему.

Ветта замерла.

Слово было тихим.

Без права.

Без требования.

Просто правда.

Нашему.

Она закрыла глаза на миг.

— Да, — сказала она едва слышно. — Нашему.

И положила ладонь на синюю метку у его сердца.

Глава 11. Ложная истинная

Пустой лёд оказался не холодом.

Холод Ветта уже знала. Она жила с ним три года: в каменных стенах, в чужих взглядах, в голосе мужа, когда тот говорил с ней так спокойно, будто между ними не было ни ночей, ни надежд, ни её разбитого сердца.

Холод можно было вытерпеть.

Пустой лёд был иным.

Он был отсутствием всего.

Ветта коснулась синей метки на груди Кайрана и на мгновение перестала чувствовать собственное тело. Не было каменного пола под ногами, не было тревожного дыхания Марты за спиной, не было Рейнара, ругавшегося сквозь зубы, не было Лиора, жалобно поскуливающего у стола.

Была только пустота.

Без света.

Без боли.

Без памяти.

И в этой пустоте что-то тянулось к ней.

Не как болезнь. Не как яд. Скорее как голодная тень, которая вдруг учуяла живое тепло.

Ветта резко вдохнула.

— Не пускай, — услышала она голос Рейнара. — Не в себя. Слышишь? Не в себя!

Она слышала.

Но пустой лёд уже полз по её пальцам тонкими синими нитями.

Кайран лежал неподвижно. Лицо стало почти прозрачным от бледности, на висках выступил иней. Его ресницы дрожали, будто он пытался открыть глаза, но не мог. Под её ладонью сердце билось неровно.

Тяжело.

Слишком медленно.

— Ветта, — прошептал он.

Это было едва слышно.

Но она услышала.

Потому что раньше ждала своего имени от него так долго, что теперь могла различить его даже на краю смерти.

— Я здесь, — сказала она.

И сама испугалась нежности в своём голосе.

Рейнар стоял рядом, удерживая над меткой синий знак. Его магия была холодной, точной, напряжённой до предела. Но пустой лёд не подчинялся обычному исцелению. Он не был раной. Он был ложью, впившейся в кровь.

— Он ищет источник, — сказал Рейнар. — Кристалл разбит, но нить осталась. Если не оборвать её сейчас, она дойдёт до сердца.

Марта побледнела.

— И что будет?

Рейнар не ответил.

Кайран ответил сам, едва разомкнув губы:

— Я стану… её.

Ветта поняла.

Не умрёт.

Хуже.

Пустой лёд привяжет его к Элиане окончательно. Не истинной связью, не любовью, не судьбой — цепью. Красивой, невидимой, ледяной. Он будет думать, что выбирает сам, а на самом деле всякий раз будет идти туда, куда потянет чужая воля.

Ветта почувствовала такую ярость, что пустота отступила.

На миг.

Она наклонилась ниже.

— Нет.

Кайран с трудом открыл глаза.

— Не рискуй.

— Поздно.

— Ребёнок…

Голос сломался.

Ветта положила вторую руку на живот. Под ладонью отозвалось тепло — слабое, живое, упрямое. Не страх. Не боль.

Доверие.

И это доверие стало для неё опорой.

— Я не отдам тебя ей, — сказала Ветта.

Кайран смотрел на неё так, будто эти слова ранили сильнее проклятия.

— Почему?

Вопрос был хриплым, почти детским.

Почему она спасает его после всего?

Почему не отступила?

Почему не позволила судьбе самой наказать мужчину, который назвал её ненужной?

Ветта могла бы солгать.

Сказать: ради ребёнка. Ради Севера. Ради того, что он закрыл её от удара.

Всё это было правдой.

Но не всей.

— Потому что я не такая, как ты был со мной, — тихо ответила она.

Кайран закрыл глаза.

Рейнар резко сказал:

— Довольно разговоров. Ветта, слушайте меня. Пустой лёд нельзя выжечь. Его нужно заставить вспомнить, что он ложь.

— Как?

— Найти настоящую нить.

— Между ним и Элианой?

— Нет. Между ним и тем, что ложь пыталась заменить.

Ветта замерла.

Настоящая нить.

Брачная связь?

Или что-то глубже?

Рейнар смотрел на неё серьёзно.

— Ваша связь с ним уже отозвалась ночью, когда вы ушли. Она слабая, повреждённая, почти замёрзшая. Но она есть.

Марта резко вмешалась:

— А если она её потянет, что будет с ней?

— Больно будет, — ответил Рейнар.

— Насколько?

— Настолько, что я не хочу отвечать.

— Тогда нет!

Ветта подняла глаза на