Ненужная жена ледяного дракона - Виолетта Вейл

укором, но в глубине души была благодарна за его язвительность. Она удерживала мир от превращения в трагедию.

Кайрана перенесли в свободную палату на первом этаже. Лиор лично сопровождал носилки, рыча на каждого, кто слишком близко подходил к Ветте, и подозрительно косясь на самого князя.

— Кажется, он его не любит, — сказала Марта.

— Он умён, — ответил Рейнар.

— Я начинаю вас уважать.

— Опасное начало.

Когда Кайрана уложили, Ветта ненадолго осталась у двери.

Он спал. Без власти, без холодной непроницаемости, без той страшной силы, что заставляла целый зал выпрямляться от одного его взгляда. Просто мужчина. Бледный, уставший, с рукой, лежащей поверх одеяла.

На этой руке не было кольца.

Её кольцо он положил на стол в приёмной и больше не забрал.

Ветта тихо закрыла дверь.

— Вы плакать будете сейчас или позже? — спросила Марта.

Ветта вздрогнула.

— Что?

— Я спрашиваю как практичный человек. Если сейчас, принесу платок. Если позже, успею сварить отвар.

— Я не собираюсь плакать.

Марта посмотрела на неё с сомнением.

— Конечно.

— Правда.

— Это хуже.

Ветта устало прислонилась к стене.

— Я не знаю, что чувствую.

— Хорошо. Значит, не надо решать сегодня.

— Он останется здесь.

— Да.

— Элиана знает о ребёнке.

— Да.

— Совет объявит меня беглянкой.

— Вероятно.

— А я всё ещё хочу спать.

Марта мягко улыбнулась.

— Вот с этого и начнём. Самая разумная мысль за день.

Но поспать Ветте не дали.

Уже в сумерках к лечебнице прискакал мальчишка из нижнего посёлка с новостями.

Он был красный от холода, запыхавшийся, с испуганными глазами. Тавр привёл его в приёмную, где Рейнар разбирал травы, а Марта следила, чтобы Ветта всё-таки ела суп.

— Госпожа, — мальчишка поклонился так низко, что чуть не упал. — В замке говорят… говорят, леди Элиана вернулась раненая.

Рейнар поднял голову.

— И?

— Она сказала совету, что вы напали на неё магией лечебницы и околдовали князя.

Марта громко поставила миску на стол.

— Ах ты ж белая гадина.

Ветта медленно выпрямилась.

— Что ещё?

Мальчишка сглотнул.

— Княгиня Грета созывает кланы. Говорят, если князь не вернётся сам, за ним поедут. А вас… вас объявят опасной колдуньей.

В приёмной стало тихо.

Очень тихо.

Люди, сидевшие у стен, испуганно переглянулись. Некоторые опустили глаза. Не потому что поверили. Потому что знали: когда власть называет женщину опасной, правда становится слишком слабым щитом.

Ветта почувствовала, как внутри поднимается усталость.

Не страх.

Усталость от того, что её снова пытаются назвать чем угодно, только не человеком.

Ненужная жена.

Беглянка.

Колдунья.

Угроза.

Что дальше?

Марта встала рядом.

Рейнар тоже.

Лиор поднялся у её ног и расправил маленькие крылья.

И вдруг из палаты, где лежал Кайран, донёсся хриплый голос:

— Кто сказал?

Все обернулись.

Кайран стоял в дверях, держась за косяк. Бледный до синевы, едва на ногах, но глаза уже снова стали ледяными.

Не к Ветте.

К тем, кто посмел её обвинить.

Рейнар бросился к нему.

— Вы должны лежать!

— Кто сказал? — повторил Кайран.

Мальчишка попятился.

— Л-леди Элиана, ваша светлость.

Кайран закрыл глаза.

Когда открыл, в них больше не было сомнения.

— Значит, ложная истинная начала войну.

Ветта почувствовала, как сердце упало.

Войну.

Вот чего добивалась Элиана.

Не просто вернуть Кайрана.

Не просто избавиться от Ветты.

Она хотела, чтобы кланы пришли к лечебнице сами. С приказами, страхом и правом силы.

Кайран посмотрел на Ветту.

— Я должен вернуться в замок.

— Вы не можете стоять.

— Смогу.

— Нет.

— Если я останусь, совет придёт сюда.

— Он и так придёт.

— Но если я вернусь, смогу выиграть время.

Ветта посмотрела на его бледное лицо, на дрожащие пальцы, сжимающие косяк, на след пустого льда у сердца.

— Вы умрёте по дороге.

— Драконы живучи.

Рейнар мрачно сказал:

— Не настолько, насколько самоуверенны.

Кайран не отводил взгляда от Ветты.

— Позволь мне помочь.

Она почти усмехнулась.

— Вот теперь вы просите разрешения?

— Да.

Просто.

Без гордости.

Ветта почувствовала, как внутри снова стало больно.

Он учился слишком быстро. И слишком поздно.

— Нет, — сказала она.

Кайран замер.

— Ветта…

— Вы поможете иначе. Останетесь живы. Напишете приказ своей рукой. Объявите, что находитесь здесь добровольно, что я не нападала на Элиану и не удерживаю вас. Поставите печать. Пусть ваш человек отвезёт.

— Мой человек?

Ветта оглянулась на Тавра.

Тот сразу выпрямился.

— Я отвезу, госпожа.

Кайран посмотрел на крестьянина.

— Это опасно.

Тавр сжал шапку в руках.

— Моя дочь сегодня дышит из-за неё. Опасно было бы молчать.

Кайран долго смотрел на него.

Потом кивнул.

— Хорошо.

Рейнар почти силой усадил князя за стол. Марта принесла перо, чернила и бумагу. Кайран писал медленно, стиснув зубы от боли, но каждая строка ложилась ровно.

Ветта стояла рядом и читала:

«Я, Кайран Морозный, князь северных земель, нахожусь в Снежной лечебнице по собственной воле. Леди Ветта Вейл не нападала на меня, не удерживала меня и не применяла ко мне враждебной магии. Любая попытка обвинить её без моего личного свидетельства будет считаться ложью против княжеского слова».

Он остановился.

Потом добавил:

«Леди Элиана Сноур должна быть отстранена от совета до выяснения происхождения кристалла пустого льда».

Ветта подняла глаза.

Кайран поставил подпись.

Затем печать.

Когда воск застыл, он передал письмо Тавру.

— Только в руки лорду Харвину. Никому другому.

— Да, ваша светлость.

Тавр спрятал письмо за пазуху и ушёл.

Ветта смотрела ему вслед, пока ворота не закрылись.

Надежда была хрупкой.

Слишком хрупкой.

Кайран поднялся, но пошатнулся. Ветта успела поддержать его раньше Рейнара.

На мгновение он оказался слишком близко.

Она почувствовала тепло его дыхания у виска, тяжесть его руки, запах снега и крови.

— Прости, — сказал он тихо.

— За что именно? — спросила она, как раньше.

Теперь он ответил сразу.

— За то, что первым спросил, мой ли ребёнок. За то, что сделал твою верность предметом сомнения, хотя сам не заслужил доверия. За то, что позволил тебе испугаться меня в тот миг, когда должен был стать защитой.

Ветта застыла.

Вот оно.

Не всё.

Но уже не пустое слово.

Кайран смотрел на неё измученно и ясно.

— Я буду вспоминать дальше, если ты позволишь.

Она не знала,