Ненужная жена ледяного дракона - Виолетта Вейл

Тавр спешился, пошатнулся, но удержался.

— Передал лорду Харвину. Лично в руки.

— Что случилось?

— У ворот замка люди княгини пытались забрать. Сказали, что приказ изменён и письмо надо отдать им.

Ветта почувствовала холод.

— Но вы не отдали.

Тавр покачал головой.

— Я не совсем умный, госпожа, но не настолько дурак.

Рейнар осматривал его рану.

— Кто ударил?

— Один из стражников Греты. Я сказал, что князь велел передать лорду Харвину. Он сказал, что князь болен и не отвечает за свои слова.

Ветта медленно сжала ладони.

— А Харвин?

— Прочёл. При всех. Старейшины были там. Леди Элиана тоже.

— И?

Тавр поморщился, когда Рейнар промыл рану.

— Леди Элиана побледнела. Сказала, что князь околдован. А лорд Харвин… он старый лис. Сказал, что если князь утверждает одно, а леди Элиана другое, нужен суд крови.

Рейнар резко поднял голову.

Кайран, стоявший в дверях палаты, побледнел сильнее прежнего.

Ветта повернулась к нему.

— Что такое суд крови?

Кайран молчал.

Ответил Рейнар:

— Древний ритуал драконьих кланов. Он выявляет ложь в вопросах рода, связи и наследников.

Марта нахмурилась.

— Звучит полезно.

— Звучит, — сказал Рейнар. — Пока не вспомнить, что ритуал требует крови всех участников спора.

Ветта сразу поняла.

Всех.

Её.

Кайрана.

Элианы.

И ребёнка.

Она прикрыла живот.

— Нет.

Кайран шагнул вперёд и тут же оперся о стену.

— Я не позволю.

Рейнар сухо бросил:

— Вам бы сначала позволить себе не упасть.

Кайран не обратил внимания.

— Совет не имеет права требовать кровь нерождённого ребёнка.

— Имеет, если речь о наследнике, — сказал Рейнар. — По старому закону.

— Этот закон отменён.

— При вашем деде. Но не уничтожен. Если кланы проголосуют…

Марта прошептала:

— Они придут за ней.

Ветта стояла неподвижно.

Страх поднялся мгновенно. Не за себя. За ребёнка. За маленькое тёплое существо под сердцем, которое уже успели превратить в предмет закона, ритуала и власти.

Кайран посмотрел на неё.

— Ветта.

Она подняла руку, останавливая его.

Не сейчас.

Если он начнёт обещать защиту, она может сорваться.

Ей нужно было думать.

— Когда? — спросила она Тавра.

— Завтра к закату совет ждёт князя. И вас. Если не явитесь, кланы признают отказ и смогут объявить ребёнка скрытым наследником.

— Что это значит?

Кайран ответил тихо:

— Они получат право забрать его после рождения.

Марта выругалась так, что даже Рейнар кашлянул.

Лиор зарычал.

Лечебница вокруг них загудела низко и тревожно.

Ветта вдруг почувствовала, что дом злится вместе с ней.

— Нет, — сказала она.

Одно слово.

Но светильники вспыхнули.

— Они не заберут моего ребёнка.

Кайран сделал шаг к ней.

— Нашего.

Она посмотрела на него.

В этот раз слово не ранило.

Потому что в его голосе не было права.

Была клятва.

— Нашего, — согласилась она.

Он выдохнул так, будто она подарила ему не слово, а жизнь.

Рейнар переводил взгляд с одного на другую.

— Тогда придётся готовиться.

Марта резко повернулась:

— К чему?

— К суду крови.

— Вы с ума сошли?

— Возможно. Но если они используют закон, нам нужен не побег, а победа.

Ветта посмотрела на Рейнара.

— Вы знаете, как пройти ритуал?

— Знаю, как он убивает ложь. И иногда правду вместе с ней.

— Значит, научите меня.

Кайран нахмурился.

— Нет. Я сам пойду на совет.

— И что скажете? Что Элиана лжёт? Что ваш ребёнок не должен стать собственностью кланов? Вам поверят?

— Я князь.

Ветта тихо ответила:

— А я мать.

И впервые это прозвучало сильнее титула.

Кайран замолчал.

Она подошла ближе.

— Вы можете стоять рядом. Но больше никто не будет говорить за меня.

Он смотрел на неё долго.

Потом кивнул.

— Хорошо.

Рейнар выдохнул.

— Вот теперь я начинаю верить, что у нас есть шанс.

— Правда? — спросила Марта.

— Нет. Но звучит бодро.

Ветта почти улыбнулась.

Но в этот миг из коридора донёсся крик.

Женский.

Резкий, полный ужаса.

Все обернулись.

В приёмную вбежала одна из деревенских женщин, лицо белое, руки дрожат.

— Госпожа! На восточной дороге… мертвецы!

Рейнар резко побледнел.

Кайран выпрямился, забыв о слабости.

— Какие мертвецы?

Женщина всхлипнула:

— Ледяные. Идут сюда.

Лечебница задрожала.

За окнами, где ещё минуту назад был серый день, вдруг поднялась синяя мгла.

Рейнар сжал посох.

— Элиана не стала ждать суда.

Ветта положила руку на живот.

Лиор встал перед ней, маленький, дрожащий, но готовый защищать.

Кайран, едва живой после проклятия, сделал шаг к двери и встал рядом.

— Ветта, уходи вглубь дома.

Она посмотрела на него.

— Нет.

— Это приказ…

Он осёкся сам.

Боль мелькнула в его глазах — не от раны, от собственной ошибки.

Ветта медленно сказала:

— Попробуйте ещё раз.

Кайран сжал зубы.

Потом произнёс иначе:

— Пожалуйста. Береги себя. Если можешь, держись позади меня.

Она ответила тихо:

— Могу держаться рядом.

И старый дом вокруг них вспыхнул золотым светом, принимая новый союз не как прощение, а как начало битвы.

Глава 13. Первая защита

Синяя мгла поднималась из леса медленно.

Она не ползла по земле, как обычный туман, и не падала с неба вместе со снегом. Она шла сама — тяжёлая, низкая, мёртвая. Там, где мгла касалась сугробов, снег становился стеклянным. Еловые ветви покрывались чёрным инеем. Воздух переставал звучать.

Даже ветер замолчал.

Ветта стояла у окна приёмной и смотрела, как восточная дорога исчезает под этим безжизненным синим светом.

За её спиной люди шептались, плакали, молились. Пациенты, деревенские помощники, дети, старики — все, кто ещё утром верил, что лечебница стала убежищем. Теперь их убежище ждало первый удар.

Рейнар вышел к дверям с посохом в руке.

— Закрыть ставни. Все, кто может двигаться, помогают переносить больных в центральный зал. Дальние палаты оставить пустыми.

Марта уже раздавала указания быстрее него:

— Ты и ты — несите воду. Пим, забери детей к камину. Никто не выходит во двор. Кто высунет нос наружу, лично привяжу к лавке!

Пим, побледневший, но решительный, кивнул и побежал к детям.

Лиор рычал у ног Ветты. Маленькое тело дрожало, но не от страха. От ярости. Его крылья, ещё слабые после ранения, раскрывались и складывались, будто он пытался стать больше.

Кайран стоял рядом с дверью.

Он выглядел хуже,