Ненужная жена ледяного дракона - Виолетта Вейл

чем хотел показать. Бледность не уходила с лица, губы оставались почти бесцветными, а на груди под распахнутым воротом рубашки темнел след пустого льда. Но в глазах уже горела драконья сила.

Опасная.

Живая.

Не до конца восстановленная.

— Сколько их? — спросила Ветта.

Рейнар взглянул в узкое окно.

— Пока вижу двенадцать.

— Пока?

— Ледяные мертвецы редко ходят честными рядами. Часть может быть под снегом.

Марта остановилась с охапкой одеял.

— Под снегом?

— Да.

— Утешительное уточнение.

— Я не создан для утешения.

— Это мы давно поняли.

Кайран сделал шаг к воротам.

Ветта сразу повернулась.

— Куда вы?

— Наружу.

— Нет.

Он посмотрел на неё.

Взгляд был прямой, почти спокойный.

— Если они подойдут к стенам, внутри погибнут люди.

— Если вы выйдете сейчас, вы тоже можете погибнуть.

— Я дракон.

— Вы ранены.

— Это не отменяет первого.

Ветта шагнула к нему ближе.

— А первое не отменяет второго.

Кайран замолчал.

Ещё вчера он, возможно, просто прошёл бы мимо. Не потому что презирал её страх, а потому что привык считать собственное решение окончательным. Теперь остановился.

Эта остановка была маленькой победой.

И мучительной тоже.

— Я не могу прятаться за стенами, пока они идут сюда, — сказал он.

— Я не прошу прятаться.

— Тогда что?

Ветта посмотрела на окна, на людей, на старую лечебницу, которая тихо гудела под ногами, словно собирала силы.

— Защищать дом не значит бросаться первым в смерть.

Рейнар резко повернулся к ней.

— Дом может держать круг, если печати соединить.

— Как?

— Через хозяйку.

Кайран сразу сказал:

— Нет.

Ветта даже не посмотрела на него.

— Объясните.

Рейнар говорил быстро:

— У лечебницы есть внешний защитный круг. Он ослаб, но после вашего пробуждения снова начал дышать. Если вы встанете у центральной печати, дом сможет закрыть двор и ворота. Я удержу восточную сторону. Кайран — северную, если не свалится от героического идиотизма. Марта…

— Я что?

— Будете следить, чтобы Ветта не истратила себя полностью.

Марта мрачно кивнула.

— Вот это мне нравится.

Кайран подошёл ближе.

— Ветта, это опасно для ребёнка.

Она подняла глаза.

— Опасно всё.

— Я выйду и отведу их от дома.

— Вы едва стоите.

— Я справлюсь.

— А если нет? — её голос дрогнул. — Если вы упадёте там, за воротами, и я буду смотреть, как они рвут вас на части?

Кайран застыл.

Ветта сама испугалась сказанного. Слишком много боли вырвалось наружу. Слишком много страха.

Он тихо произнёс:

— Тебе не всё равно.

Она отвернулась.

— Сейчас не время.

— Но это правда.

— Правда в том, что вы отец моего ребёнка и ранены из-за меня.

— Я закрыл тебя не из-за долга.

Ветта резко посмотрела на него.

Кайран хотел сказать больше. Она увидела. Но за окнами раздался первый глухой удар.

Ледяные мертвецы вышли из леса.

И разговор оборвался.

Ветта увидела их через щель в ставнях.

Когда-то они были людьми. Может быть, солдатами. Может быть, охотниками. Теперь их тела покрывал серый лёд, лица превратились в маски, глаза горели синим. Они шли неровно, но не медленно. В руках некоторых оставались мечи, у других — только когти из замёрзших пальцев.

Один поднял голову.

И закричал.

Звук был мёртвым, тонким, как треск льда на озере.

Дети в зале заплакали.

Лечебница вздрогнула.

Ветта положила ладонь на стену.

— Держись, — прошептала она.

И дом ответил теплом.

Рейнар уже чертил посохом знаки на полу центрального зала. Старые линии проступали под пылью: круг, раскрытая ладонь, переплетение золотых и синих прожилок.

— Сюда, — сказал он Ветте.

Она встала в центр.

Марта оказалась рядом, положила руки ей на плечи.

— Дышите. Не геройствуйте. Не спасайте весь мир за один вдох.

— Постараюсь.

— Не постараюсь, а обещайте.

Ветта посмотрела на неё.

— Обещаю вернуться из этого круга.

Марта сглотнула.

— Принимается.

Кайран занял место у северного окна. Рейнар — у восточной стены. Лиор, несмотря на попытки Пима увести его к детям, упорно вернулся к Ветте и сел на край печати.

— Уберите его, — сказал Рейнар.

Лиор оскалился.

— Он не уйдёт, — сказала Ветта.

— Разумеется. В этом доме упрямство заразно.

Первый мертвец ударил в ворота.

Золотая печать вспыхнула, но не ярко. Словно сонный человек, которого подняли среди ночи и заставили держать меч.

Второй удар.

Третий.

Ветта закрыла глаза.

Она больше не пыталась искать силу в себе. Рейнар был прав: если брать всё из собственного сердца, она сгорит. Нужно было стать дверью. Открыть дом самому себе.

Она услышала лечебницу.

Сначала — треск старых балок. Шум воды в трубах. Шёпот трав в высохших связках. Затем глубже — шаги прежних лекарей, плач детей, строгий голос Лианы Вейл, гул драконьего крыла, свободный вздох Астервейна.

И под всем этим — сердце.

Старое, уставшее, но живое.

— Я здесь, — сказала Ветта.

Круг под ногами зажёгся золотом.

Люди ахнули.

Марта крепче сжала её плечи.

Кайран повернул голову.

На его лице отразилось то, что Ветта не успела понять: страх, гордость, боль — всё сразу.

Рейнар ударил посохом в пол.

— Держим!

Восточная стена вспыхнула синим. Северная — серебряным льдом Кайрана. Веттин золотой свет поднялся из круга и разошёлся по полу тонкими линиями, побежал к дверям, окнам, трещинам в камне.

Ворота засветились.

Снаружи мертвецы ударили снова.

На этот раз дом выдержал.

Один из мертвецов вспыхнул золотым светом и отлетел назад, рассыпавшись ледяными осколками.

Люди в зале вскрикнули.

— Получается! — выдохнула Марта.

Рейнар резко сказал:

— Не радуйтесь раньше времени.

Синяя мгла снаружи стала гуще.

Из леса вышли новые фигуры.

Больше.

Десятки.

Кайран выругался тихо и поднял руку. За окном взметнулся ледяной вихрь, но не мёртвый, а живой — чистый, острый, подчинённый его воле. Он ударил по первым рядам, разметал мертвецов в стороны.

Кайран пошатнулся.

Ветта почувствовала это через круг.

Его боль отозвалась в её груди.

— Не тратьте силу! — крикнула она.

— Они прорвутся!

— Тогда берите от дома, а не из раны!

Он на мгновение встретился с ней взглядом.

И сделал то, чего раньше не сделал бы.

Послушал.

Кайран положил ладонь на стену лечебницы.

Серебряный свет его магии осторожно коснулся золотых линий Ветты. Ветта ощутила это, как прикосновение к собственной коже. Холодное. Но не враждебное.