Ненужная жена ледяного дракона - Виолетта Вейл

был местный беспорядок. А теперь за вашей госпожой охотится орден, кланы, ложная истинная и, возможно, половина древней истории.

— Очень ободряюще.

— Я стараюсь быть честным.

Кайран посмотрел на Дарена.

— Зачем ты пришёл?

Дарен улыбнулся, но уже без прежней лёгкости.

— Потому что Орден Пустого Льда перешёл южную границу. Они ищут женщину Вейл, беременную от ледяного дракона. А слухи о вашей сбежавшей жене разнеслись быстрее, чем вы умеете извиняться.

Кайран побледнел от гнева.

— Кто сообщил им?

— Кто-то из замка. Или из совета. Или та белая змейка, которую вы называли истинной.

Ветта почувствовала, как Кайран вздрогнул от последнего слова.

Но теперь в нём не было защиты Элианы.

Только вина.

— Суд крови завтра, — сказала она.

— После сегодняшнего нападения кланы могут прийти раньше, — ответил Кайран. — Если Элиана убедит их, что ты опасна.

— Или если им выгодно поверить.

Он кивнул.

Ветта посмотрела на людей в зале.

Испуганные лица. Уставшие. Надеющиеся. Они пришли сюда за исцелением, а оказались внутри чужой войны.

Её войны.

Нет.

Не только её.

— Мы должны увезти пациентов, — сказала она.

Марта сразу шагнула ближе.

— Куда?

— В нижний посёлок. В дома. В лесные сторожки. Куда угодно, лишь бы не здесь, если кланы придут с оружием.

Тавр, стоявший у стены, покачал головой.

— Не уйдём.

Ветта повернулась к нему.

— Это не просьба.

— А у нас не ответ. Вы приняли нас, когда другие не приняли. Теперь наша очередь стоять.

— Вы не воины.

— Зато мы люди, госпожа. Иногда этого достаточно, чтобы не прятаться.

По залу прошёл тихий гул согласия.

Пожилая женщина, та самая, что утром принесла простыни, поднялась.

— Мои сыновья придут. У них топоры. Мы не против драконов, конечно, но двери держать умеем.

Марта вытерла глаза во второй раз за день.

— Вот теперь я точно заплачу.

Рейнар тихо сказал:

— Лечебница снова собирает тех, кого власть считает мелкими.

Ветта почувствовала, как в груди поднимается не страх.

Ответственность.

Она выпрямилась.

— Тогда будем готовиться. Не к войне за престол. Не к спору кланов. К защите дома, где больным не отказывают.

Золотая печать над входом вспыхнула.

Лиор пискнул и боднул её в ногу.

Кайран посмотрел на Ветту так, будто видел не жену, не мать своего ребёнка, не женщину, которую потерял.

А силу, перед которой хотел склониться.

— Я отправлю своих верных людей, — сказал он. — Не советских. Не материнских. Тех, кто служит мне лично.

— Они успеют?

— Если дракон понесёт письмо.

Дарен приподнял бровь.

— Вы летать сейчас не можете.

Кайран посмотрел на него холодно.

— Я нет.

Дарен понял.

— Ах, конечно. Огненный дракон как почтовая птица. Почему бы и нет?

Марта сложила руки на груди.

— Вы же всё равно пришли помогать.

— Я пришёл красиво вмешаться. Это другое.

— Поможете некрасиво.

Дарен рассмеялся.

— Мне всё больше нравится эта лечебница.

Кайран явно хотел сказать, что его мнение никого не интересует, но удержался.

Ветта заметила.

Маленькая победа.

Слишком маленькая для надвигающейся беды, но всё же.

Рейнар быстро принёс бумагу, чернила и печать Кайрана. Тот написал короткий приказ своим людям прибыть к Снежной лечебнице без знамён, без советских полномочий, для защиты раненых и мирных жителей. Второе письмо было лорду Харвину: требование отложить суд крови до выяснения нападения ледяных мертвецов.

Дарен взял оба письма.

— Если меня собьют, я буду очень недоволен.

— Вас сложно сбить, — сказал Рейнар.

— Приятно, что вы признаёте.

— Я не сказал «жалко».

Марта фыркнула.

Дарен вышел во двор. Через мгновение воздух вспыхнул красным, и огромный огненный дракон взмыл в небо, унося письма через лес.

Ветта смотрела ему вслед через открытые ворота.

Кайран стоял рядом, но не слишком близко.

— Он опасен, — сказал он.

— Все вокруг опасны.

— Он смотрит на тебя.

Ветта медленно повернула голову.

— Вы снова?

Кайран закрыл глаза на миг, будто собирал терпение против самого себя.

— Да. Снова. Но я не стану делать из этого твою проблему.

— Уже сделали.

— Прости.

Она вздохнула.

— Рейнар помог мне. Дарен помог нам. Вы не имеете права злиться на каждого мужчину, который не бросил меня в беде.

Кайран посмотрел на неё долго.

— Я злюсь не на них.

— А на кого?

— На себя. За то, что не был первым.

Ответ был тихим.

И честным.

Ветта не нашла, что сказать.

Где-то в глубине лечебницы зазвонил колокольчик. Не тревожно. Мягко.

Словно дом напоминал: разговоры подождут, работа — нет.

Рейнар окликнул их из зала:

— Если вы закончили обмениваться взглядами, от которых у пациентов жар, нам нужно обсудить защиту.

Марта добавила:

— И накормить госпожу.

Ветта почти улыбнулась.

Кайран посмотрел на неё.

— Можно я буду рядом?

Она услышала всё, что стояло за вопросом.

Можно ли ему остаться.

Можно ли защищать.

Можно ли учиться быть не хозяином, а опорой.

Ветта положила ладонь на живот.

Тепло ответило.

Она не простила.

Не забыла.

Не доверилась полностью.

Но впервые не захотела, чтобы он ушёл.

— Можно, — сказала она. — Рядом. Не впереди меня.

Кайран склонил голову.

— Рядом.

И старый дом принял это слово тихим золотым светом.

Глава 15. Суд над ненужной женой

К закату Снежная лечебница перестала быть только лечебницей.

Она стала крепостью.

Не такой, какие строили драконьи кланы: с высокими башнями, зубчатыми стенами, бойницами и знаменами на ветру. У Снежной лечебницы были треснувшие окна, подлатанная крыша, старые двери, которые скрипели от каждого порыва ветра, и двор, где ещё утром лежали следы ледяных мертвецов.

Но внутри неё горел свет.

И этот свет оказался сильнее каменных стен.

Люди приходили с нижних селений один за другим. Сначала осторожно, будто боялись навлечь на себя гнев княгини Греты. Потом смелее. Мужчины приносили топоры, вилы, старые охотничьи копья. Женщины — тёплые одеяла, котлы, травы, хлеб, соль, детскую одежду. Старики садились у дверей и перебирали чётки, шепча молитвы к Тёплой Матери. Подростки таскали дрова, чистили двор, укрепляли ставни.

Никто не называл это войной.

Но все готовились так, словно война уже стояла на дороге.

Ветта ходила между людьми, и каждый раз, когда кто-то склонял перед ней голову, ей хотелось сказать: не надо. Я