Ненужная жена ледяного дракона - Виолетта Вейл

— Совет прибыл без моего разрешения.

Лорд Харвин поклонился, но недостаточно низко.

— Ваша светлость, обстоятельства вынудили нас действовать. На лечебницу совершено нападение ледяных мертвецов. Леди Элиана свидетельствует, что причиной стал пробуждённый здесь запретный дар.

Кайран посмотрел на Элиану.

— Леди Элиана многое свидетельствует в последнее время.

Она опустила глаза.

— Я говорю только то, что видела и пережила.

Ветта не выдержала.

— Тогда начните с кристалла пустого льда.

По рядам клановых старейшин прошёл шёпот.

Грета резко подняла подбородок.

— Осторожнее, леди Вейл. Обвинение в применении пустого льда требует доказательств.

— У меня есть свидетель.

— Кто? Изгнанный лекарь? Ваша служанка? Крестьяне, которых вы привязали к себе исцелением?

Кайран сделал шаг, но Ветта подняла руку.

Он остановился.

Грета заметила.

И впервые её лицо дрогнуло.

Ветта спустилась на одну ступень.

— Вы хотите суда? Хорошо. Но не называйте это заботой о Севере. Это страх. Вы боитесь, что женщина, которую вы привыкли считать тихой и лишней, вдруг получила силу, которую не может контролировать совет.

Харвин нахмурился.

— Речь идёт не о вашей обиде, леди Вейл.

— Нет. Речь о моём ребёнке.

Тишина стала ледяной.

Слово прозвучало впервые перед всеми.

Открыто.

Без возможности отступить.

Элиана улыбнулась едва заметно.

Грета побледнела.

А лорд Харвин закрыл глаза на миг, будто именно этого и ждал.

— Значит, вы подтверждаете беременность, — сказал он.

— Да.

Голоса вспыхнули сразу. Старейшины заговорили, всадники переглянулись, кто-то произнёс: «наследник», кто-то — «скрывала», кто-то — «закон крови».

Кайран поднял руку.

Мгновенно стало тихо.

— Ребёнок мой, — сказал он.

Ветта почувствовала, как внутри что-то сжалось.

Он сказал это не как вчера, не вопросом, не сомнением.

Как защитой.

И всё же она ждала следующего слова.

Кайран произнёс:

— И её.

Он посмотрел на совет.

— Прежде всего — её. Пока ребёнок не рождён, ни один закон кланов не имеет права ставить мать ниже крови.

Харвин медленно выдохнул.

— Это новое толкование.

— Это мой приказ.

Грета резко сказала:

— Приказ не может отменить древний закон.

— Может, если закон гнилой.

Шёпот стал громче.

Ветта посмотрела на Кайрана.

Вот теперь он стоял не впереди неё.

Рядом.

Но говорил так, чтобы закрыть не её голос, а угрозу.

Разница была тонкой.

И огромной.

Элиана шагнула вперёд.

— Как трогательно. Князь защищает женщину, которая околдовала его. Разве вы не видите? Он был в лечебнице сутки, и уже говорит её словами.

Кайран медленно повернулся к ней.

— Я говорю словами, которые должен был сказать давно.

Элиана вздрогнула.

— Кайран…

— Нет.

Одно слово отсекло прошлое.

— Ты пришла с пустым льдом. Ты напала на Ветту и ребёнка. Ты солгала совету.

— Докажи.

Она сказала это мягко.

Но в мягкости был вызов.

Харвин поднял руку.

— Именно поэтому совет требует суда крови.

Грета кивнула.

— Ритуал покажет правду: чей ребёнок под сердцем леди Вейл, не подчинён ли князь чужой магии, и является ли леди Элиана истинной парой.

Кайран резко сказал:

— Нет.

Ветта закрыла глаза.

Вот оно.

Он сорвался.

Из страха.

Из защиты.

Но всё равно — решил за неё.

Она коснулась его руки.

Кайран замер.

Ветта посмотрела на него.

— Я сама отвечу.

Он побледнел.

— Ветта, ритуал опасен.

— Я знаю.

— Для тебя. Для ребёнка.

— Я знаю.

— Тогда…

— Если мы откажемся, они объявят его скрытым наследником и придут после рождения.

Он молчал.

Потому что это была правда.

Ветта повернулась к Харвину.

— Я приму суд крови при условиях.

Старейшина прищурился.

— Условия выставляет совет.

— Тогда судите кого-нибудь другого.

По рядам прошёл возмущённый гул.

Ветта не дрогнула.

— Это моя кровь. Моё тело. Мой ребёнок. Если вам нужна правда, вы получите её без права навредить нам.

Харвин долго смотрел на неё.

— Говорите.

— Ритуал проводится здесь, на земле лечебницы. Под защитой печатей Вейл. Рейнар Фрост наблюдает как лекарь. Кайран Морозный даёт кровь добровольно. Элиана Сноур тоже.

Элиана побледнела.

— Я не обязана…

— Обязаны, — сказал Кайран. — Если утверждаете, что связь истинна.

Ветта продолжила:

— Кровь ребёнка напрямую не берётся. Только моя. Если ритуал потребует большего, он будет остановлен.

Харвин нахмурился.

— Это исказит результат.

Рейнар вышел вперёд.

— Нет. Если ребёнок связан с матерью, её кровь даст достаточно отклика. Древние ритуалы не требуют жестокости. Это люди потом добавили её для убедительности.

Грета посмотрела на него с ненавистью.

— Изгнанник не будет учить совет законам.

— Я был здесь, когда ваши законы убивали детей, княгиня. Так что да, буду.

Воздух заледенел.

Кайран шагнул чуть вперёд, но не закрыл Рейнара.

Харвин поднял руку.

— Довольно.

Он смотрел на Ветту с новым выражением. Не уважением — ещё нет. Но вниманием.

— Совет примет условия, если князь подтвердит.

Кайран повернулся к Ветте.

Не к Харвину.

— Ты уверена?

Он спросил.

Перед всеми.

Ветта почувствовала, как это простое действие стало ударом по старому порядку сильнее любых криков. Князь Севера спрашивал женщину, чью судьбу ещё вчера собирались решить без неё.

— Нет, — сказала она честно. — Но я выбираю сама.

Он медленно кивнул.

— Тогда я подтверждаю.

Элиана резко вдохнула.

Грета смотрела на сына так, будто видела чужого мужчину.

Может быть, впервые видела настоящего.

Харвин поднял посох старейшины.

— Суд крови состоится сейчас.

Марта прошептала:

— Вот прямо сейчас? У них что, никогда ничего хорошего на ужин не бывает?

Рейнар тихо ответил:

— У старейшин вместо ужина чужие нервы.

Ветта едва не улыбнулась.

Почти.

Но потом из саней вынесли чашу.

Древнюю, чёрную, с серебряными трещинами. Ветта сразу почувствовала от неё холод. Не пустой, не злой. Старый. Законный. Беспощадный.

Чашу поставили на каменную плиту перед воротами лечебницы.

Круг старейшин сомкнулся вокруг.

Крестьяне и пациенты вышли за спины Ветты. Никто не приказал им. Они сами встали там, где могли быть видны.

Грета заметила.

— Уберите людей.

Ветта ответила:

— Нет. Они свидетели.

— Это не их дело.

Тавр шагнул вперёд.

— Мы здесь лечились. Значит, наше.

Грета посмотрела на него так, будто крестьянин был грязью под сапогом.

Кайран заметил этот взгляд.

И, возможно, впервые увидел мать глазами Ветты.

Его лицо стало жёстким.

— Люди останутся.

Харвин кивнул.

— Пусть будут свидетели. Правда не боится глаз.

Элиана тихо усмехнулась:

— Иногда глаза видят то, что