Иней между нашими сердцами - Кира Шелухина

— Клянусь, что не использую его во вред тебе или Йотунхейму, — заверил я, кладя руку на грудь.

— Это очень опасная просьба, — процедила она, сжимая кулаки.

— То, что я для тебя когда-то сделал, было не менее опасным, — напомнил я. — Из-за этого я едва не лишился жизни.

— Ладно, — нехотя согласилась она, — но помни, что ты дал клятву, — добавила, выходя из комнаты.

Пока я ждал Скади, мои мысли уже в который раз вернулись к Дарине. Сейчас, находясь от нее далеко, я уже не был так уверен в том, что поступаю правильно, постоянно отталкивая девушку. И кого я пытался защитить — ее или себя? И действительно ли так было лучше для нас?

— Готово, — вернул меня в реальность голос вернувшийся великанши, которая протянула мне короб с копией Ларца вечных зим, совсем не отличающийся от оригинала, в котором были запечатлены ледяные тайны веков.

Его прозрачные ледяные стенки, сверкающие тысячами ледяных кристаллов, переливались голубыми, серебряными и фиолетовыми бликами. Внутри скрывались сокровища — ледяные цветы, сияющие морозные искры и древние секреты, охваченные тысячелетним холодом. Несмотря на то, что это была лишь копия, все равно напоминала о могучей красоте и стихии, что никогда не покорялась времени.

— Прими это в благодарность, — сказал я, закрывая короб и вручая Скади лук.

Ее глаза сразу загорелись, а большие руки потянулись к оружию.

— Он прекрасен! — восхищенно выдохнула она, забирая его и проводя пальцами по рукояти.

Оставив великаншу любоваться своей новой игрушкой, я покинул таверну и вместе с друзьями отправился обратно.

Глава 15

Дарина

Вернувшись в свою комнату после того, как Дрейк грубо выставил меня, даже не выслушав, я подошла к зеркалу, вглядываясь в свое отражение. Я никогда не считала себя красавицей, но и уродиной тоже не была, ведь свои черты унаследовала от мамы, которая была очень привлекательной. А в моей душе никогда не было злобы и зависти, и к людям я всегда относилась с милосердием и сочувствием. Тогда что со мной было не так? Почему муж так себя вел? Чем я заслужила грубость и жестокость? Сначала его холодность пропадала только в моменты страсти, но после того, как я чуть не умерла, то почувствовала, как мы сблизились, и Дрейк начал потихоньку мне открываться. Что же заставило его вновь отгородиться? Видит Бог, я была терпеливой и не давала мужу поводов для злости и недовольства. Даже отказала себе в удовольствии верховых поездок и старалась игнорировать свой дар, хоть это и было нелегко. А в ответ постоянно сталкивалась с его равнодушием и грубостью.

Я очень устала от всего этого, и надежда на то, что из нашего брака может выйти что-то хорошее, с каждым днем угасала. Ведь невозможно стать счастливыми в отношениях, если этого хочет лишь один из супругов, а Дрейку это явно было не нужно. За годы после смерти матушки я, конечно, привыкла к одиночеству и равнодушию отца, но всегда мечтала встретить свою вторую половинку, которая сможет заполнить пустоту в душе своей любовью и заботой. Но, увы, не судьба! И теперь я в этом окончательно убедилась и приняла решение оставить бесполезные попытки сблизиться с мужем и обрести счастье.

Тяжелые мысли не давали спать, и забыться я смогла только к утру. Когда Руфина доложила, что герцог опять уехал, вздохнула с облегчением, потому что не хотела его видеть. Чем меньше мы будем видеться, тем лучше. Я сняла серьги, кладя их на прикроватный столик в спальне мужа. Хоть они мне и очень нравились, никакой подарок не смог бы залечить те душевные раны, которые он мне нанес.

Потянулись монотонные, однообразные дни, которые я проводила за чтением и уходом за розами. Безрадостное существование скрашивало лишь общение с Руфиной, которая помогала мне в оранжерее и учила разбираться в целебных травах и отварах, чтобы я, не применяя целительную силу, могла помогать другим. Дрейк больше не показывался в замке, но, как ни странно, я скучала по его льдистым глазам и страстным ласкам. Ведь, сама того не замечая, начала влюбляться в этого неприступного и холодного мужчину, но не собиралась поддаваться своим чувствам и желаниям, которые он вызывал.

Постоянно сидеть в замке было все тяжелее, и вот, как-то раз, узнав, что экономка собирается в ближайшую деревню, я сразу же вызвалась составить ей компанию.

— Конечно, голубушка, — сразу согласилась женщина, беря кошель и пустую корзину.

Накинув на плечи шаль, так как сегодня дул прохладный ветерок, я последовала за Руфиной. Пока мы шли, она рассказывала о целебных свойствах некоторых растений, которые встречались по пути, а я старалась все запомнить.

Деревня оказалась небольшой, порядка тридцати — тридцати пяти деревянных домов. Я также заметила кузню и лавку, в которой продавалась всякая домашняя утварь. Мы дошли почти до крайнего дома и, как только экономка открыла дверь, нас окружил насыщенный аромат трав, пучки которых были развешаны на крючках и покрывали длинный стол, стоящий у стены.

— Доброго дня, Мирон, — поприветствовала экономка пожилого мужчину, который склонился над котелком, висевшем на очаге, и помешивал какой-то отвар.

— Рад тебя видеть, Руфина, — ответил он, поворачивая к нам покрытое веснушками лицо, на котором играла искренняя улыбка. — Вижу, ты пришла не одна.

— Да, это госпожа Дарина, — представила меня экономка.

— Здравствуйте, госпожа, — сказал он, низко кланяясь.

Поприветствовав в ответ, я подошла к столу, перебирая и рассматривая травы, пока они тихо беседовали, обмениваясь новостями.

— Ну, деточка, можем идти домой, — обратилась ко мне женщина, поднимая корзину, теперь полную разных трав.

Уже почти выйдя из деревни, меня вдруг, как магнитом, потянуло вправо. Не в силах сопротивляться, я побежала к ближайшему дому, распахивая дверь.

— Дарина, ты куда? — закричала вслед экономка, но все мое внимание было приковано к молодой женщине, которая плакала, склонившись над колыбелькой.

Она была так поглощена горем, что даже не заметила моего присутствия. Подойдя ближе, я увидела младенца, который едва дышал, и почувствовала, что жизнь покидает его.

— Мой мальчик умирает! — воскликнула мать, рыдая еще сильнее.

Недолго думая, я положила руку на маленький бледный лобик и закрыла глаза, стараясь передать ребенку свою энергию и молясь о том, чтобы он выздоровел. Услышав удивленный вздох, открыла глаза и увидела, что малыш смотрит на меня, широко улыбаясь, и бьет ножками, будто желая вскочить и побежать.

— Госпожа, Вы спасли его! — закричала женщина, бросаясь мне в ноги.

— Ну что Вы,