После развода. Наш сын не погиб, дракон! - Николетта Фэй

— Я поеду сейчас, — говорит она и уже пытается спустить ноги.

Я останавливаю её не приказом, а ладонью на краю одеяла.

— Сейчас. Но сначала я проверю кровотечение, вы поедите хотя бы несколько ложек, а ваш муж соберёт тёплые вещи. Если вы потеряете сознание возле ребёнка, он от этого не окажется у вас быстрее.

Она хочет спорить, однако муж уже бежит за водой. Через четверть часа Селия сидит в карете, закутанная в одеяло и всё ещё сжимает пелёнку.

В доме Ардена ребёнок просыпается от звука шагов. Кормилица несёт его к дверям, но Селия просит остановиться. Подходит сама, опираясь на мужа. Каждое движение даётся ей тяжело.

— У него родинка возле уха, — шепчет она. — И пальчик на левой ноге заходит на соседний.

Я разворачиваю край пелёнки. Маленький палец действительно чуть прижат. Селия прикасается к нему, потом к родинке, и только тогда позволяет положить сына себе на руки.

Мальчик морщится, чувствует знакомый голос и начинает искать грудь. Селия смеётся и плачет одновременно, торопливо расстёгивая ворот сорочки. Муж опускается рядом с креслом и закрывает лицо ладонью.

Я отворачиваюсь к окну. Арден стоит там с Лео. Наш сын не любит громкий плач, но не прячется. Разглядывает младенца, потом тихо спрашивает:

— Его тоже потеряли?

— Да, — отвечаю я. — А теперь нашли маму.

Лео прижимает коня к груди. Арден не касается его, пока мальчик сам не придвигается ближе к его ноге.

Когда Селия немного успокаивается, ей показывают изображения Феликса и других лекарей. Феликса она узнаёт сразу. Он был в комнате после родов, дал ей горький напиток и сказал мужу, что ребёнка спасти не удалось.

Её показание записывают при двух свидетелях. Теперь Мариса лишается последней возможности утверждать, что получила малыша законно или действительно родила его.

Ответ Веймара приходит ещё до полудня.

Он не пытается забрать ребёнка Раннов. Вместо этого использует закон, который мы сами обсуждали на границе. Городские лекари сегодня осмотрели Лео и подтвердили: он достаточно окреп для переезда. Медицинского запрета больше нет.

Орен разворачивает официальный приказ Совета в комнате, где Селия кормит возвращённого сына.

— До решения вопроса о наследовании Лео Вейр должен быть передан в семейный дом отца, — читает он. — Мать сохраняет право посещений. Воспитание и лечение определяются главой рода совместно с Советом.

Я смотрю на мальчика, которого держу за руку.

У Марисы уже не получилось отнять у другой женщины ребёнка. Теперь Совет собирается совершенно законно отнять у меня моего.

26. Тогда я больше не глава рода

— Нет, — говорю я, прежде чем Орен заканчивает читать.

Лео вздрагивает от резкости. Я сразу опускаюсь рядом и поворачиваю приказ обратной стороной, чтобы красная печать не маячила перед ним.

— Тебя никто сейчас никуда не ведёт. Мы разберёмся.

Он смотрит на дверь. В коридоре стоят двое посланников Совета, вежливые люди в чистых серых мундирах. Они пришли не ночью, не с дымом и снотворной травой. Именно поэтому приказ пугает меня сильнее: им не нужно похищать ребёнка. Закон сам откроет любую дверь.

Арден просит Селию с мужем остаться в дальней гостиной, а Агну — увести Лео в соседнюю комнату. Я едва не возражаю. Потом замечаю, как сын следит за моим лицом, и заставляю себя ослабить пальцы.

— Я буду здесь, — объясняю ему. — Дверь останется открыта.

Лео уходит с Агной, несколько раз обернувшись. Деревянный конь стучит по его колену.

Старший посланник Совета ждёт, пока ребёнок скроется из виду.

— Госпожа Лиана, никто не ставит под сомнение ваше материнство. Мальчик признан первенцем господина Ардена. Следовательно, он будущий глава рода. Ему положены охрана, наставники и лечение в семейном доме.

— А мне положено навещать его по часам? — Я кладу приказ перед ним. — Здесь именно это написано.

Мужчина поправляет папку, которую держит под локтем. Его смущение показывает, что он и сам понимает, как звучит «право посещений» для матери пятилетнего ребёнка.

— Расписание определяется семьёй. Господин Арден вправе предоставить вам комнаты в доме.

— Предоставить. — Я провожу пальцем по краю бумаги. — Пять лет назад семья Ардена уже решила, где будет жить мой сын и что мне следует о нём знать. Больше такого не будет.

Второй посланник пытается возразить, что речь идёт о будущем рода, но Арден поднимает руку.

— Если Лео живёт со мной как мой наследник, последнее решение останется за кем?

Старший отвечает после паузы:

— До совершеннолетия — за вами и Советом рода. Мать не принадлежит к семье после развода и имеет совещательный голос.

Арден подходит к открытой двери. Из соседней комнаты слышно, как Агна предлагает Лео молоко, а тот спрашивает, скоро ли мы закончим. Арден долго смотрит туда.

— Дайте мне время до завтра, — говорит он посланникам. — Ребёнок останется здесь под моей охраной. Это условие я нарушать не позволю.

Люди Совета соглашаются. Формально Лео уже в доме отца, а значит, немедленного конфликта нет. Когда за ними закрывается входная дверь, я поворачиваюсь к Ардену.

— Если завтра ты скажешь мне, что всё устроишь и мне позволят жить рядом…

— Не скажу. — Арден отвечает слишком быстро, потом идёт к письменному столу и вытаскивает чистый лист.

— Пока я глава рода, они правы по закону. Значит, завтра главой буду не я.

Я смотрю, как он пишет имя Марека. Чернила ложатся густо, перо царапает бумагу.

— Ты откажешься от положения, которое готовился принять всю жизнь?

— Я уже принял его. И однажды позволил этому положению решить, что мне нужна другая жена. — Арден промокает подпись песком. — Второй раз оно не решит, где должен жить мой сын.

Я не нахожу ответа. Это не красивый отказ от титула, после которого всё останется прежним. Главенство даёт Ардену земли, место в Совете рода, право распоряжаться общими деньгами. Он сохранит должность наместника и военный чин, но власть над семьёй перейдёт к Мареку.

— Марек согласится? — Я смотрю, как Арден складывает письмо.

Он криво усмехается.

— У него жена, трое детей и достаточно здравого смысла, чтобы не хотеть эту должность. Поэтому, вероятно, справится лучше многих.

В голосе Ардена впервые за день появляется усталая насмешка. Она исчезает, когда в коридоре возникает Эстель.

Её пока не арестовали: признание записано, расследование продолжается, у дверей стоят стражники. За эти дни она словно стала меньше. Серебро в волосах больше не скрыто, на сером платье нет родового знака.

— Мне сообщили о требовании Совета, — говорит она. — Ты не можешь передать главенство Мареку из-за одного приказа.

Арден складывает письмо