Любовь и смерть - Элис Вайлд

Я отступаю обратно в коридор, и чувства внезапно становятся слишком тяжелыми, чтобы выносить их в ее присутствии.

– Я не знала, – выдыхает она.

Конечно, не знала. Я не мог показать ей того, о чем и сам тогда не знал.

– Идем дальше, – говорю я, и вдруг силы на миг оставляют меня, свет перед глазами меркнет.

Переживание этого воспоминания забрало больше энергии, чем я думал. Нужно быть осторожнее.

Идем дальше по залу. Она вдруг замирает перед другой картиной. Ее сладостный аромат становится гуще, тепло разгорается в ней, когда она подходит ближе, не отпуская моей руки.

– Ты говорил, что это воспоминания?

– Да.

– Но это… – Она замолкает.

Я следую за ее взглядом прежде, чем она успевает опустить его в пол, ее рука выскальзывает из моей, когда жар от ее присутствия становится сильнее.

Эта картина – ее собственный портрет. Шелк серебряным потоком струится по изгибам ее фигуры. Она возлегает на моем троне, полностью изведенная, как умею лишь я.

– Ах, это тоже воспоминание, но возникшее из сна, – признаюсь я, и мой голос понижается, скользя по ее коже, когда я медленно разворачиваюсь к ней. – Хочешь увидеть, на что способен бог?

Я спрашиваю ее, но не жду ответа. За него я принимаю биение ее сердца, которое ощущаю, когда тянусь и касаюсь полотна рукой.

* * *

Это мой сон, мое воспоминание, но я хочу, чтобы и она тоже его прочувствовала. Медленно веду ее внутрь, нежно обнимая за талию, и усаживаю ее на трон.

Серебряный шелк обвивает ее прекрасное тело, переливаясь как жидкость на свету и едва прикрывая то, что я хотел бы вкусить. Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но я наклоняюсь вперед и накрываю ее губы поцелуем.

– Позволь мне поклоняться тебе так, как умею лишь я, всего один раз.

Я падаю перед ней на колени, будто она богиня, достойная почитания. Медленно раздвигаю длинные шелка ее юбки, обнажая кожу, ради которой я готов на все, и провожу пальцами по внутренней поверхности ее бедер.

Хейзел извивается под моим прикосновением, ее дыхание сбивается, когда я встречаюсь с ее серебристо-голубыми глазами.

– Эрос, – шепчет она дрожащим голосом.

Я ласково улыбаюсь ей, прижимаясь в поцелуе к внутренней стороне ее колена, а потом медленно прокладываю путь вверх языком и кончиком носа.

Ее тело выгибается, когда в ней нарастает жар.

– Эрос, – снова зовет она меня, на этот раз с мольбой.

– Сейчас я тебе кое-что покажу, – мурлычу я, завожу руки под нее и приподнимаю ноги, закидывая их себе на плечи. – Позволь мне вкусить тебя, и тогда ты узнаешь, что я готов выполнить любое твое желание.

Я тяну ее ближе к краю трона и легко касаюсь ее языком. Она запускает руки мне в волосы и крепко сжимает пальцы, достаточно сильно, чтобы причинить боль.

Я улыбаюсь, и мое собственное благоговейное влечение к ней становится хищным, когда я притягиваю ее к себе, зарываясь ртом туда, где так давно мечтал побывать.

И, боги, это слаще, чем я мог себе представить. Она вскрикивает, подстегивая меня углубить мое поклонение ей, пока…

– Эрос. Эрос, пожалуйста!

* * *

Я рывком вывожу нас из картины. Внутри меня поднимается волна страха, когда я поворачиваюсь к Хейзел, вглядываясь в ее лицо.

– Ты в порядке? – спрашиваю я, и голос вдруг начинает дрожать. – Может быть, я позволил этому зайти слишком далеко?

– Я… мне не следовало этого видеть. Это слишком интимно.

Я осторожно улыбаюсь, не желая спугнуть ее.

– Мне это не мешает.

– Нет, прошу тебя. Я… я не хочу знать о том, чего сама не совершала.

Я задумываюсь над ее словами, но, несмотря на такую реакцию, все равно страстно желаю быть с ней. Я понимаю всю опасность того, что собираюсь предложить. Знаю, что не смогу остановиться, если она согласится. И все-таки говорю:

– Сон может стать реальностью, если ты захочешь.

Я чувствую, как растет ее собственное желание, и в горле пересыхает от жажды утолить его. На мгновение она действительно задумывается. Она хочет знать. Она хочет ощутить эту связь, но что-то внутри сдерживает ее.

– Я не могу.

Она просто не хочет, желаю ее поправить.

По крайней мере, не так.

Не со мной.

– Ладно, тогда пойдем? – спрашиваю я, вновь протягивая ей руку и указывая на дальнюю часть зала. Взявшись за руки, мы идем на балкон и подходим к перилам.

Долго стоим молча и смотрим на бегущие по небу облака, которые, как краски, расплескиваются по небу бесконечно меняющимися мазками.

– Спасибо, что показал свои картины, – говорит Хейзел и смотрит на меня, искренность ее слов переполняет сердце чувствами. – Я не хочу, чтобы ты думал, что я сердита на тебя. Я понимаю, что это очень личные вещи. Наверное, каждая картина хранит частичку твоей души и кусочек твоего сердца, как это было бы в обычной жизни. Наверное, даже больше.

– Я готов позволить забрать мою душу за то, чтобы они стали реальностью… Ведь на этих картинах ты.

Она одаривает меня мягкой улыбкой, но я чувствую печаль ее сердца, скрытую в этом жесте. Она хотела бы сказать мне то же самое, но не может.

Слова были бы ложью, ведь ее сердце и душа все еще создают картину с его изображением.

– Здесь так красиво. Я бы хотела остаться.

Она права.

– Я тоже этого хочу, но тебе скоро придется уйти.

– Почему? Я в чем-то ошиблась?

– Ошиблась? Нет, – смеюсь я.

Хотелось бы назвать неправильным ее отказ позволить мне поклоняться ей. Вернуть того себя, каким я был до нее. Того, кто не постыдился бы надавить на ее чувство вины и настоял бы дать ему вкусить ее.

Мне почему-то становится стыдно.

Неужели это все, на что я когда-либо был способен? Вся жизнь прошла впустую, в погоне за желанием, которое никогда не смогло бы утолить мой истинный голод.

Слава богам, что моего брата здесь нет, чтобы услышать, о чем я думаю.

– Тогда почему?

Мое внимание возвращается к девушке; я на мгновение сжимаю челюсть, прежде чем решаюсь рассказать ей правду.

– Это место разрушается, и, когда это случится, я исчезну вместе с ним.

– Позволь мне помочь тебе.

– Все не так просто.

– Почему? Ведь это твой сон, верно? Должен быть какой-то выход.

– Ах, если бы это был всего лишь сон.

Страх острой иглой пронзает меня.

– Но ты говорил…

– Прости, Хейзел. Я обманул тебя. Это, – я