Любовь и смерть - Элис Вайлд

– Не волнуйся, отец, – шепчу, прижимаясь лбом к самому дорогому лицу. Мои горячие слезы капают на засохшие пятна крови. – Я здесь. Я нашла тебя.

Закрыв глаза, я ласково целую мертвенно-бледное лицо.

Отец делает судорожное движение рукой, обхватывая мое запястье. Не раздумывая, я пытаюсь отдернуть руку, но неожиданно замечаю, что не могу пошевелиться, не могу сказать ни слова… не могу даже открыть глаза.

Тело не слушается меня.

Холодок пробегает по коже, за ним следует дрожь, проходящая по руке и спине. Кожа покрывается мурашками.

А затем приходит мороз. Он обжигает и проникает в каждую клетку моего тела, прокладывая острые кристаллические тропы дюйм за дюймом.

Ищущий.

Голодный.

Отчаянный.

Поморщившись, я резко втягиваю воздух сквозь стучащие от холода зубы и почти слышу треск льда в груди, когда он начинает сковывать мое сердце.

Его бешеный ритм отдается в ушах, а затем замедляется.

Раз.

Два.

А потом – тишина.

16

Эрос

Вот оно, я чувствую это.

Я чувствую ее.

Девушка здесь, хотя сама еще не знает об этом. Ее присутствие едва уловимо, но безошибочно узнаваемо, пьяняще и мучительно, пока я терпеливо жду, когда она проснется.

Темная ночь кажется бесконечной. Тьма давит, разъедает душу, напоминая, что она не должна быть здесь, но…

Боги, я ничего не мог с собой поделать!

В тот миг, когда я почувствовал ее прикосновение. В ту секунду, когда понял, что это она. Что она реальна, не сон и не игра разума, я не смог сопротивляться.

Я и не хотел сопротивляться ей.

Она должна была оказаться здесь.

Мои мысли на мгновение замирают, а затем снова обрушиваются на меня…

Это может убить ее.

Выбора нет: она должна узнать правду до того, как станет слишком поздно.

Это наконец заглушает войну, бушующую внутри меня, и я откидываюсь назад в ожидании.

Я не должен будить ее, пока она не будет готова.

Прогнав все мысли прочь, прислушиваюсь к ее тихому дыханию и жду, пока ее присутствие станет более явным. Осязаемым.

Ее дыхание сбивается, когда связь между нами устанавливается и я изливаю ей свою душу.

Пустота тает, уступая место цвету и свету, освещая просторный сад, утопающий в буйной растительности.

Серебристые лозы струятся по мраморным аркам, надежно скрывая нас от посторонних глаз. Шелковые занавеси ниспадают с их высоты, колышимые легким ветерком, источником которого служу лишь я сам. В воздухе витает аромат моей страсти, невероятно тонкий и поистине божественный… но в нем есть и нотка отчаянной боли и тоски.

Среди всего этого роскошного буйства природы находится самое удивительное ее творение – смертная девушка.

Там, снаружи, я мог лишь воображать. Раньше я знал ее по прикосновениям, по мягкому свету, по цветам ее души, которые касались моей.

Здесь я могу видеть ее.

Ее полный образ так прекрасен. За него я бы отдал каждое мгновение бессмертия.

Она есть сама красота.

Она сладко спит на мягкой траве, длинные темные волосы обрамляют хрупкую фигуру, сияющая кожа полна жизни, света и энергии.

Я жажду подойти к ней и обнять, но сдерживаю свой порыв. Почти не дыша, я наблюдаю, как дрожат ее веки и тихонько шевелятся губы, когда она начинает пробуждаться.

– Хейзел.

Ее имя – проклятие и благословение на моих губах.

Молитва, которая останется без ответа.

Я поглощен ею.

Хейзел.

Мое спасение и моя погибель.

Маленькая смертная.

Моя искра.

* * *

Время теней уходит.

Я глубоко вдыхаю и сосредотачиваюсь, наполняя каждый уголок сада мягким теплым светом за мгновение до того, как Хейзел откроет глаза.

Я с трудом сглатываю, застигнутый врасплох одним их видом. Их цветом.

Голубые.

Голубее океанов. Ярче звезд.

Если бы я мог утонуть в них, я бы это сделал. Но мне всегда представлялось, что они серые. Меня тревожит, что я мог ошибиться. Я редко… Нет, я никогда не ошибаюсь в таких вещах.

– Эрос? – Услышав свое имя из ее уст, я едва не лишаюсь рассудка. Ее голос дрожит, к нему примешивается неуверенность. – Где мы?

Я заставляю себя приветливо улыбнуться, успокаивая ее.

– Добро пожаловать, моя дорогая, – отвечаю я, и мой голос сочится медом, когда я низко кланяюсь и подаю ей руку. – В мой дом. В мой разум.

Она обеспокоенно смотрит на мою протянутую руку.

Я чувствую ее волнение, но не огорчаюсь. Мне стоило больших трудов привести ее сюда, так что глупо было бы ожидать другой реакции.

– Почему я здесь?

Ее вопрос удивляет меня, хотя он вполне в ее духе.

Я начинаю отвечать, но замолкаю, глядя в лицо, увидеть которое я и мечтать не смел.

Правда может подождать еще немного.

– Ты попала сюда, потому что я пожелал этого… или ты откажешь мне в этом удовольствии даже в моих собственных снах? – спрашиваю я, и маленькое семя вины пускает корни в моей душе, когда ее глаза расширяются.

– Конечно, нет.

– Тогда идем, я хочу показать тебе кое-что.

Она кивает сама себе и наконец берет меня за руку. Сад поет жизнью, тепло разгорается во мне ярче от ее прикосновения. Но я должен быть осторожен. Пока она здесь, ее душа больше не сможет поддерживать мою, как это было раньше, а, наоборот, лишь быстрее истощает ее.

Она смотрит на изменившуюся природу, слегка приоткрыв рот. Мне очень хочется впиться губами в ее уста, но я отчаянно борюсь с этим желанием. Я веду ее вглубь сада, подхожу к одной из арок и убираю в сторону завесу, пропуская нас.

Идем по коридору, раздвигая тонкие шелковые шторы, которые легко колышутся на ветру. Вдали виднеется балкон, за которым раскидывается пространство света и буйства красок.

Мы проходим по колонному залу. Вдруг она останавливается, сильнее сжимая мою руку.

– Что это?

Я оглядываюсь и вижу, что она смотрит на ряд картин, висящих на стене. Я не хотел показывать их ей, но, похоже, мой разум сделал выбор за меня.

– Воспоминания, – тихо отвечаю я, любуясь портретом, мой голос звучит мягче, чем хотелось бы, – о тебе. О единственном существе, которое мне хочется помнить. Вот, например, это.

Протягиваю руку к одной из картин, и мы вместе погружаемся внутрь нее.

Я вижу фрагмент первого дня нашего знакомства. Застывшее мгновение.

Наш первый поцелуй.

Я украл его у нее, и навсегда стал другим. Теперь она чувствует то, что чувствовал я, видит то, что видел я. Яркое воспоминания, бурю цветов и эмоций, сталкивающихся, чтобы создать полотно души, сердца и хаоса.

Тогда я не мог видеть ее,