Сердце Белого бога - Рина Белая

Селин, отложив в сторону очередной подарок, протянула ко мне руку. Я тут же коснулась к ее ладони.

Я видела, что подарки ее совершенно не радовали. Всевозможные безделушки — бумажные шары-соты, декоративные веера, яркие ткани, ленты и гирлянды, которыми украсили все поместье, — не вызвали у нее даже тени улыбки.

Но один подарок по-настоящему завладел её вниманием: бесконечно-зелёный лабиринт. Его стены украшали огромные, с человеческий рост, фигуры пчел, созданные из черенков традесканции. Первоначально эти каркасы выглядели жутко, их грубые формы внушали тревогу. Однако под неусыпным руководством Георга за несколько дней они превратились в шедевр, вызывающий восторг у всех, кто их видел.

Лабиринт занял почти весь задний двор и столь понравился домочадцам, что они наперебой выражали восхищение управителю. Георг держался спокойно, а на лестные слова неизменно отвечал с достоинством, что видит в своём труде лишь желание сделать Маленькую мисс счастливой. Но когда Селин с радостным криком бросилась к нему и, в порыве чувств, обняла, его лицо вспыхнуло гордым румянцем, а на глазах блеснули слёзы.

— Я хочу поиграть в «салочки» в лабиринте, — с восторгом воскликнула Селин.

Поскольку утро было ранним, а гости еще не прибыли, решили взять часть персонала и отправиться играть во двор.

— Ты с нами? — спросила Селин, протягивая мне руку.

О, как остро я ощутила ужас тех, кто стоял рядом! Я слышала их учащённое сердцебиение, видела дрожащие руки. Никто из них не хотел играть с иномирным чудовищем в догонялки.

— Безумие! — раздался чей-то мужской голос. Ему вторили встревоженные женщины.

— Это опасно, — вставил дрессировщик, завладев всеобщим вниманием. Он поднял голову и продолжил:

— Для неё вы всего лишь добыча! В любой момент она может превратиться в хищника и разорвать вам горло.

Поглядев на собравшихся, он добавил с наигранной паузой:

— Это её природа: охотиться и убивать.

— Если бы твоё сердце перестало биться, я бы не расстроилась, — холодно заметила Хелена, пристально глядя на Селин, которая изо всех сил сдерживала слёзы. Поддержав её за руку, Хелена бросила ледяной взгляд на дрессировщика и направилась к лабиринту. Перед входом она остановилась, глубоко вдохнула и, сбросив рубиновые туфли на шпильках, оглянулась.

— Виктор, ты с нами? — спросила она.

Получив утвердительный кивок, перевела взгляд на Георга.

— Георг?

— Да, да! — оживился тот, расслабил чёрную бабочку на шее и поспешил к лабиринту.

— И ты, чудовище, — бросила Хелена в мою сторону. — Селин считает, что без тебя игра не будет такой весёлой.

— Остальные могут покинуть поместье. Ваши услуги нам больше не понадобятся, — изящно махнув рукой в сторону ворот, добавила она.

Работники молча переглянулись и, испуганные, направились ко входу в лабиринт.

— Рада, что вы решились, — усмехнулась Хелена. — Чем больше игроков, тем интереснее.

— Безусловно, — натянуто улыбнулся дрессировщик.

Игра взрослых в догонялки мне понравилась, хотя я так и не поняла, зачем нужно убегать от водящего. Ведь никакой угрозы он не представлял. А уж Георг в роли водящего выглядел и вовсе смешно. С красным, как помидор, лицом, торчащими в разные стороны волосами и сбившейся на бок бабочкой он кружил по лабиринту, громко топая и тяжело дыша, будто бегал не ради игры, а ради спасения жизни.

Когда Селин протянула Георгу руку, тот, казалось, впервые за всю игру почувствовал облегчение. Взяв её помощь с благодарностью, он глубоко вздохнул и поднял глаза к небу, словно молился.

Селин весело улыбнулась и, легко похлопав меня по спине, с довольным видом сообщила:

— Ты водишь!

«Водишь… водишь… водишь… На кого же мне теперь переложить это бремя? — подумала я. — На кухарку? Экономку? Или на служанку, которая разбила любимую чашечку Селин? Нет, эти вряд ли переживут наши догонялки».

Я перевела взгляд на главного воспитателя. Этот, пожалуй, выдержит. И физически, и морально.

Мгновение — и я, как бесшумный призрак, появилась прямо перед дрессировщиком. Он тихо выругался, шагнул назад и бросил на меня настороженный взгляд.

Я медленно наклонилась, почти коснувшись земли, и хищно улыбнулась. Мышцы натянулись, как струна, готовая выпустить стрелу.

— Что ты так на меня смотришь, чудовище? — выдохнул он.

Выставив левую руку в защитном жесте, правой он спокойно полез в сумку, висевшую на поясе. Достал оттуда горсть сухих лакомств, размял их в пальцах и неожиданно бросил мне прямо в лицо. Воспользовавшись моментом, ловко нырнул в узкий проход между кустами и исчез за стеной зелени.

Несколько прыжков — и я почти настигла его. Замахнувшись лапой, попыталась сбить его с ног. Дрессировщик удивлённо вскрикнул, но, вместо того чтобы сдаться, перекатился на бок, вскочил и снова скрылся в кустах.

Я улыбнулась во всю пасть, чувствуя, как во мне пробуждается хищный азарт. Рот наполнился слюной. Мгновение — и я вновь протянула лапы к жертве. На этот раз он не устоял: подвернув ногу, резко ушёл в сторону и с грохотом врезался в статую пчелы, отбив ей одно из декоративных крыльев. Выругавшись, он отшатнулся от статуи и, не теряя времени, снова пустился наутёк.

Вылетев из лабиринта, дрессировщик влетел в толпу гостей, которая медленно собиралась во дворе. Нелепо взмахнув руками, он потерял равновесие и грохнулся на землю.

Я, вытянув лапы, стояла на его широкой спине, не позволяя пошевелиться. Это была победа.

Я так увлеклась охотой, что даже не заметила, как большая часть гостей уже собралась. Теперь же вся толпа, заворожённая увиденной сценой, пребывала в напряжённом молчании.

Нарушил его восторженный мальчишеский голос:

— А тут веселее, чем я думал! — воскликнул подросток, сжимая в руках розовую коробочку с серебристой лентой.

Глава 32

— Что это? — спросила Селин.

— Разные сладости со всего мира. Отец сказал, ты любишь сладости. Все девочки любят сладости, — ответил мальчишка, протягивая коробку имениннице, но при этом смотря прямо мне в глаза. — Как её зовут?

— Чудовище, — зло бросил дрессировщик, стирая грязь с лица рукавом рубашки. — Чудовище её зовут!

— Чудовище? — переспросил мальчишка, приподняв брови.

— Нееет, — засмеялась Селин, слегка потупив взгляд. — На самом деле я ещё не придумала ей имя.

— Ясно-понятно, — отчеканил он, смущённо улыбаясь.

Мальчика звали Дилан.

Ему было тринадцать лет, и он представлял собой длинного, нескладного брюнета, почти на три головы выше моей Селин. Это был добродушный и миролюбивый подросток с волнистыми волосами и большими карими глазами, в которых сияли одновременно восторг и лёгкий страх.

Хотя Дилан считал себя достаточно взрослым, чтобы посчитать детский праздник ниже своего достоинства, он не набрался храбрости прямо заявить об этом родителям. Поэтому ему оставалось терпеливо готовиться