Нечистивый союз - Айви Дэвис

— Сесилия, — бормочет мама, похлопывая меня по ноге. Только сейчас я понимаю, что подбрасываю её. Она кивает в сторону отца Энцо, который всё ещё рассуждает о грехе и аде. — Сосредоточься.

Это тяжело, особенно когда Тео сидит на скамье позади меня. Я оглядываюсь на него через плечо. Он смотрит проповедь. Как он может выглядеть таким спокойным и собранным после того, что мы пережили вчера, для меня загадка. Я чувствую себя совершенно разбитой. Наверное, это потому, что у Тео больше опыта в отношениях, чем у меня, и я немного ревную. Хотя у меня нет на это причин. Он ясно дал понять, что я ему нравлюсь. Просто всё это для меня так ново.

Он смотрит на меня, и лёгкая улыбка скользит по его губам, прежде чем он снова обретает прежнее стоическое выражение. Он кивает моей маме, и я откидываюсь на спинку стула, прежде чем она успевает заметить, как я разглядываю Тео.

— Прелюбодеяние, — произносит отец Энцо громким и отчётливым голосом. Я вскакиваю по стойке смирно. — Прелюбодеяние — один из самых страшных грехов, которые может совершить человек. — Он смотрит на толпу, но, клянусь, мне кажется, будто он смотрит прямо на меня. Наверное, я тоже совершила прелюбодеяние по-своему. Я не хочу принадлежать Сальваторе, но технически я ему принадлежу, но мое сердце принадлежит Тео.

Пот начинает течь по моему телу, пока отец Энцо продолжает свою проповедь, осуждая прелюбодеяние и всех, кто его практикует.

Кажется, его проповедь длилась целую вечность, и как только он закончил, все в церкви разбежались. Мама повернулась ко мне. — Сесилия, ты в порядке? Ты выглядишь неважно. — Она коснулась моей головы, прежде чем я успела отстраниться. — Ты немного горячая. Ты в порядке? — Я в порядке? Конечно, нет. Всё, чего я хочу, — это быть с Тео, что для меня ново, пугающе и волнующе, одновременно борясь с католической виной и принуждением выйти замуж за Сальваторе. Я определённо не в порядке.

— Всё в порядке, — пискнула я. — Готова идти? — Я не могу выносить вид Иисуса, смотрящего на меня с креста с осуждением в глазах.

Она хмурится. — Не хочешь исповедаться у отца Энцо? Ты же каждую неделю это делаешь.

— Э-э… всё хорошо. — На самом деле мне нужно во многом, признаться. Поцелуй с Тео. Прикосновение к Тео. Получать оргазм из-за Тео. Но я так счастлива с ним; я не хочу, чтобы отец Энцо всё мне испортил.

Мама, кажется, хочет что-то сказать, но молчит. — Ладно. Мы можем идти домой.

Миа вскакивает, уже разговаривая по телефону. — Слава богу. Мне не хочется здесь оставаться ни секунды дольше.

— Миа, — ругает мама, но Миа её игнорирует. Близнецы наконец-то ведут себя хорошо. Лука не устраивает беспорядки, а сидит на скамье, как примерный ребёнок. Похоже, он принял близко к сердцу мои слова о том, что нужно быть добрее к маме. У него ещё есть надежда.

Когда мы идём по проходу к церковным дверям, я слышу что-то позади себя. Женщина говорит: — Извините. Я вас не заметила. — Я оглядываюсь и вижу рядом с Тео женщину, наверное, лет тридцати. Она смотрит на него так, словно он самый красивый мужчина, которого она когда-либо видела. Я не могу её за это винить, но вспышку ревности, охватившую меня, невозможно игнорировать.

— Всё в порядке, — говорит Тео. Он ловит мой взгляд и идёт ко мне, но женщина хватает его за руку.

— Вообще-то, — говорит она, — я не могла не заметить, что ты сидишь один. — Она красивая, это уж точно. И от этого я её ещё больше ненавижу.

Тео нежно улыбается ей, отчего моё сердце сжимается. — Да, но я на службе. Я с другими людьми.

— О? — Она наклоняет голову набок. — Интересно. Я Диана. — Она протягивает ему руку.

— Э-э, Тео, — он пожимает руку. — Но мне правда пора идти.

— Хорошо. Э-э, вот мой номер. — Она достаёт ручку из сумочки и пишет на руке Тео. Какая наглость. — Звони мне в любое время.

Тео не отвечает, лишь снова улыбается ей, догоняя меня. Я, конечно, стою в проходе и выгляжу как чудачка. Не двигаюсь, просто смотрю.

— Диана? — спрашиваю я, когда он подходит ко мне.

— Ничего особенного. Я её об этом не просил.

Я киваю, прежде чем идти впереди него. — Это было очень мило с её стороны.

Мама оглядывается на меня, подходя к дверям: — Сесилия, поторопись.

— Хорошо проведи время с Дианой, — говорю я Тео. Он вздыхает, но молчит. Я знаю, это мелочно с моей стороны. Я знаю, он ничего плохого не сделал. Я не злюсь на Тео. Просто мне становится неловко от осознания того, что женщина, которая ему ближе по возрасту, интересуется им. Он не должен так отчаянно бороться за меня, когда мы даже не можем быть вместе. Его жизнь была бы намного проще, если бы не я. Это из-за меня Сальваторе послал на него людей. Я не хочу, чтобы Тео пострадал или попал в беду.

В машине царит тишина, пока мы не доезжаем до дома. Близнецы выбегают из машины, словно их задницы горят, Миа следует за ними. Мама выходит и поворачивается ко мне: — Сесилия? Пойдём.

Я не хочу уходить. Вместо этого я хочу поговорить с Тео наедине, но что-то в выражении лица моей мамы подсказывает мне, что она этого не допустит. Поэтому у меня нет выбора, кроме как вернуться в дом, Тео идёт следом. Всегда идёт следом, и я даже не могу протянуть руку и коснуться его руки.

Когда я захожу в дом, мама сразу направляется на кухню, а близнецы и Миа поднимаются наверх, оставляя нас с Тео одних.

Мы тут же поворачиваемся друг к другу, и Тео обнимает меня прежде, чем я успеваю моргнуть. — Я весь день хотел этого, — говорит он, прежде чем поцеловать меня. Я погружаюсь в его объятия, чувствуя их силу, их тяжесть. Никогда ещё я не чувствовала себя в большей безопасности, чем в этот момент.

— О, Тео, — вздыхаю я, когда он целует меня, опускаясь всё ниже и ниже в шею. Мы играем с огнём с мамой в другой комнате, но мне всё равно. — Мне нужно почувствовать тебя. Я хочу почувствовать, что ты заставил меня почувствовать вчера.

— Боже, Сесилия, — рычит он мне на ухо. — Замолчи. Мы не хотим, чтобы твоя мама сюда входила.