Нечистивый союз - Айви Дэвис

уволят, — заявляет Антонио. — Но эта свадьба всё ещё состоится. Я не знаю, что здесь произошло. Это ситуация "он сказал/она сказала". Вот и всё. — Он не смотрит на Сесилию, выходя из комнаты.

— Почему ты мне не веришь? — кричит она вслед брату. — Это я, Антонио. Твоя Сесилия.

Спина Антонио напрягается, когда он уходит. Дверь за ним захлопывается.

— Что ж, это было забавно, — говорит Сальваторе, медленно хлопая в ладоши. — Сесилия, ты моя жена. Ты будешь делать то, что я скажу.

— Мы ещё не женаты, — резко отвечает она. — Я ничего не буду делать, пока мы не поженимся.

Сальваторе шмыгает носом, проходя мимо, и останавливается прямо рядом со мной. — Будь осторожен, — говорит он так, чтобы слышал только я. — Если я ещё раз увижу тебя наедине с женой, будут проблемы.

Я бросаю сердитый взгляд на Сальваторе, когда он уходит.

Когда он покидает дом, комната не становится светлее. Она лишь становится тяжелее из-за груза, который он оставил после себя.

ГЛАВА 10

Сесилия

Нам с Тео приходится делать вид, что мы не целовались.

И это тяжело.

Всё, чего я хочу, — это снова почувствовать его объятия, но я знаю, что это невозможно. Возможно, между нами и произошёл прорыв, но это ничего не изменило. Мне всё ещё нужно выйти замуж за Сальваторе, и нам всё ещё нельзя быть вместе.

Я не могу перестать думать о ссоре между Сальваторе и моим братом. Мама сказала, что верит мне, когда дело касается Сальваторе, но не совсем вступилась за меня, как я надеялась.

Позже тем же вечером я нахожу её в её комнате. Близнецы спят, так что мне не нужно беспокоиться, что они помешают. Когда я вхожу, она листает журнал.

— Мама? Мы можем поговорить?

Она откладывает журнал и хлопает по кровати. — Конечно. Теперь, когда половина из вас ушла из дома, у меня больше времени для разговоров.

Я сажусь рядом с ней. — Почему ты не заступилась за меня против Сальваторе? — Она моргает, явно удивлённая, но прежде чем она успевает ответить, я продолжаю говорить. — Ты рассказала мне, что с тобой сделал дядя Франко. Ты же знаешь, каково это, когда тебя заставляют...

Она поднимает руку, прерывая меня. — Достаточно. Мне не нужен рассказ о том, через что я прошла.

— Извини.

Мама вздыхает и смотрит мне прямо в глаза. — Послушай, Сесилия. Я тебе верю. Верю. Я знаю, что твоя версия произошедшего правдива. Я знаю, что ты причинила боль Сальваторе, потому что он пытался тебя поцеловать. И я тебя не виню. Правда, не виню. Поверь мне. Мне так часто хотелось причинить боль Франко. — Её голос падает до шёпота. — Бывали моменты, когда я даже думала его убить.

Я задыхаюсь. — Мама. Я...

— Знаю. На меня это не похоже, правда? Но это правда. Я думала убить его или приказать его убить. Однажды я была близка к этому. — Она посмотрела вдаль. — Он был рядом со мной в постели. — Её нос кривится в усмешке. — Он храпел. Он просто… Ну, ты знаешь. Я лежала там, измученная. Усталая. Это было вскоре после рождения близнецов. Он даже не дал мне шанса исцелиться, прежде чем он... — Она качает головой. — В любом случае. Я была так зла. Он имел на меня право. Он думал, что я его собственность. И, как ни печально, так оно и было. У меня не было власти, чтобы остановить его политически. У него было слишком много союзников в городе.

— Но, — продолжает она, — на мгновение я поняла, что у меня есть сила убить его. У меня в ящике лежала эта заколка-бабочка, которую мне подарила мама. — Она лезет в ящик, достает ее и протягивает мне. — Я знала, что могу использовать этот острый кончик, — она постукивает по кончику, где находятся усики бабочки, — и использовать его против него. Я могла бы засунуть его ему прямо в ухо, пока он спит, и всё.

Я крепче сжимаю застёжку-бабочку. — Так почему же ты этого не сделала?

Она вздыхает, выхватывает у меня заколку и убирает её. — Потому что я знала, что последствия будут хуже. Если бы Франко умер, некому было бы защитить нашу семью. Антонио тогда был ещё ребёнком. Он ещё не мог взять на себя управление. Кто знает, что могло случиться с этой семьёй, если Франко не станет? Я боялась, что в наш дом войдут мужчины и причинят боль не только мне, но и тебе. — Она обхватывает мою щёку. — Причинят боль всем моим детям. Я не могла вынести этой мысли. Черт возьми. Франко — вот кого я знала. И я слишком боялась узнать, какой монстр займёт его место, когда он исчезнет.

— Но теперь, когда Антонио стал боссом, в нашей семье всё должно стать лучше, верно? Так почему же он настаивает на этом браке, зная, что он причиняет мне боль?

— Антонио потратил пять лет, пытаясь вернуться к нам и спасти нас от Франко. Думаю, он боится, что если не сделает всё возможное, чтобы остаться у власти, появится новый Франко и снова причинит нам боль как семье.

Я откидываюсь на изголовье кровати. — Значит, он использует меня как сопутствующий ущерб, чтобы спасти остальных.

— Думаю, так и есть. Это неправильно. И поверь мне, Сесилия, когда я стояла в той гостиной и смотрела на самодовольное лицо Сальваторе, я могла думать только о том, как хочу защитить тебя от этого. Я так старалась защитить тебя от этого. Но всё было тщетно. Такие люди, как Сальваторе, побеждают.

— Франко этого не победил. Антонио это выйграл.

Мама грустно улыбается. — Антонио в конце концов победил. Но Франко побеждал одиннадцать лет. Такие люди не сдаются легко. Мне не нравится, что Антонио заставляет тебя проходить через это ради бизнеса, но он действительно это делает, и ты должна извлечь из этого максимум пользы. Провокации Сальваторе не помогут. Они только ухудшат ситуацию.

— Всё стало ещё хуже, — бормочу я, скрестив руки. — Я выхожу замуж за человека, которого ненавижу, и за человека, которого я... — Я останавливаюсь, но слишком поздно. Мама услышала меня. По её выражению лица — полуудивлению и полуразочарованию — я понимаю,

— Значит, речь все еще идет о Тео.

Я отвожу от неё взгляд. — Дело не в Тео. Мы с Тео... — Что? Мы поцеловались несколько раз. И всё. Он был готов убить Сальваторе ради меня. Этот мужчина очень сильно меня любит, и я тоже.

— Мы с Тео — ничто, — наконец говорю я. —