Развод с ледяным драконом. Аптека опальной попаданки - Лилия Тимолаева

Но он молчал.

Печать на моём запястье вспыхнула ледяным огнём, и боль полоснула выше локтя, как кнут.

— Кайрен, — прошептала я уже тише. — Ты же держишь меня… “под защитой”.

Сиверс наклонился ко мне.

— Защита не отменяет закона, — сказал он. — А закон сейчас очень хочет найти виновного быстро.

И я поняла: они не просто хотят посадить аптекаря. Они хотят посадить меня, пока герцог слаб. Пока доказательства исчезли. Пока толпа уже решила.

Стражники потянули меня к выходу из зала.

Селена стояла рядом с Кайреном, держала его за руку, как будто это её право. И улыбалась — совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы я увидела.

А потом Кайрен резко вдохнул, и по его губам прошёл белый пар. Тонкий, ледяной.

Белый мороз.

— Нет… — выдохнула я, уже почти не чувствуя рук. — Только не это…

Дверь за мной закрылась, и музыка в зале снова заиграла — ровно, красиво, будто ничего не произошло. Только моя жизнь только что стала обвинением.

Глава 9. Чёрный мороз

Меня тащили по коридору так, словно я была не человеком, а неудобной уликой: нести надо аккуратно, но жалеть — запрещено. За спиной закрылась дверь зала, и музыка снова потекла ровно, красиво, будто там не только что решали, кого назначить убийцей.

А я всё ещё видела перед глазами Кайрена — бледного, тяжёлого, с белым паром на губах.

Белый мороз. На нём.

— Быстрее, — бросил стражник, сжимая мой локоть. — Следователь ждёт.

— Герцог… — выдохнула я. — Ему плохо. Если вы сейчас…

— Молчать, миледи, — перебил второй. — Скажете всё следователю.

Я усмехнулась коротко, горько.

— Вы так говорите, будто следователь — лекарь.

— Он лечит порядок, — буркнул первый.

— Тогда у вас эпидемия, — отрезала я. — И уже не только у меня.

Мы свернули в узкий проход. Камень тут был холоднее, чем в остальном доме, и от этого моя печать на запястье зазудела так, будто под кожей ползли иглы. Я стиснула зубы, не давая себе застонать. Не при них.

В конце коридора стоял Сиверс. Тёмный, беззвучный, как чернильное пятно. Он смотрел на меня так, будто уже подписал мой приговор и сейчас просто выбирал, каким пером.

— Леди Элария, — произнёс он мягко. — Похоже, вы решили закончить вечер эффектно.

— Я решила не дать герцогу умереть на глазах у его гостей, — сказала я. — Но вы предпочитаете, чтобы он умер тихо, да? Чтобы вам было проще.

Сиверс даже не моргнул.

— Вы обвиняетесь в покушении на герцога, — сказал он. — У вас исчезли ключевые предметы, вы устроили демонстрацию, вы вмешались в напиток. Свидетели видели одно: вы держали бокал.

— Свидетели видели реакцию, — прошипела я. — Они видели лёд в кипятке!

— Они видели, как вы уронили чашку, — спокойно ответил он. — И как вы кричали про флакон, которого нет.

— Он был! — я сделала шаг вперёд, но стражник сжал мою руку сильнее. Печать отозвалась болью, будто радовалась моему бессилию.

— Был, — повторил Сиверс без эмоций. — Очень удобно, что “был”. И очень удобно, что он исчез.

Я вдохнула медленно. В прошлой жизни я умела говорить с проверяющими. Там было больше бумаги и меньше магии, но принцип одинаков: не дай им захватить твою голову.

— Сиверс, — сказала я ровно. — Если герцог сейчас действительно вдохнул белый мороз, у вас через час будет не расследование. У вас будет паника. И тела.

— Вы угрожаете? — его голос стал чуть холоднее.

— Я предупреждаю, — ответила я и почти улыбнулась. — Вы любите это слово.

Он наклонился ближе.

— Вы хотите торговаться, — сказал он тихо. — Хорошо. Подпишите признание — и мы обсудим “лечение”.

— Я не подпишу ложь, — сказала я.

— Тогда вы будете сидеть, пока герцог решает, казнить ли вас быстро или красиво, — сказал Сиверс. — Уведите.

— Он не решает, — вырвалось у меня. — Он… он сам под ударом!

Сиверс отступил на шаг и вдруг впервые показал эмоцию — раздражение.

— Уведите, — повторил он.

Меня толкнули вперёд, и камень под ногами стал ещё холоднее.

Комната, куда меня привели, была не камерой с решёткой, а кабинетом с замком: маленькое окно под потолком, стол, два стула, железная жаровня, которая почти не грела. Здесь не держали преступников. Здесь ломали их аккуратно, чтобы потом можно было вымыть пол.

Сиверс сел напротив, положил на стол чистый лист и перо.

— Имя, — сказал он.

— Элария, — ответила я.

— Полное, — уточнил он.

— Для чего? Чтобы лучше написать “виновна”?

Сиверс вздохнул, как человек, которому приходится терпеть каприз.

— Леди Элария Нордхольм, — произнёс он, сам записывая. — Вы признаёте, что вмешались в напиток герцога?

— Я забрала у него бокал, потому что видела, как его пытались отравить, — сказала я.

— Кем? — спросил он.

— Селеной, — сказала я и сразу почувствовала, как воздух в комнате стал плотнее.

Сиверс поднял бровь.

— Смело.

— Глупо было бы молчать, — сказала я. — Она слишком уверена. Уверенность — признак того, что ей есть, на кого опереться.

— Доказательства, — напомнил Сиверс.

— Их украли, — сказала я. — Прямо в зале. Прямо у меня.

— Кто? — спросил он.

Я усмехнулась.

— А вы как думаете? Лоран. Или кто-то из его людей. Он стоял слишком близко, когда я потеряла флаконы.

— Вы обвиняете гильдию и фаворитку герцога, — Сиверс сложил руки. — И всё это — без предметов. Миледи, вы строите историю на воздухе.

— На льду, — поправила я. — На чёртовом льду, который уже лезет людям в лёгкие.

Сиверс наклонился вперёд.

— Вы называете это “болезнью”, — сказал он. — Но для города это — повод для паники. Паника разрушает порядок.

— А мёртвые его укрепляют? — выдохнула я.

Сиверс посмотрел на меня долго. Потом тихо сказал:

— Вы когда-нибудь видели голодную толпу, леди Элария?

— Я сегодня видела сытых, — ответила я. — Они хуже.

Сиверс на секунду прищурился, будто хотел ударить словами, но передумал. Вместо этого он произнёс ровно:

— Подпишите.

— Нет.

Он откинулся на спинку стула.

— Тогда сидите.

И в этот момент где-то за стеной ударил колокол. Один раз. Потом второй. Потом третий — быстро, тревожно. Не “пожар”. Не “приём”. Тревога по городу.

Сиверс замер на долю секунды. Этого было достаточно, чтобы я поняла: случилось то, о чём я говорила.

Дверь распахнулась, и в комнату влетел сержант.

— Следователь! — выдохнул он. — В порту… люди падают. Не один, не два — десятками. Дышат белым, а потом… — он сглотнул. — Потом чёрным.

У меня внутри всё похолодело.

— Чёрным? — переспросила я.

Сержант кивнул, глядя на Сиверса, будто надеясь, что тот умеет лечить не только порядок.

— Губы темнеют. Пальцы как в саже. И… — он запнулся. — Герцог…

Сиверс резко