Попаданка в тело ненужной жены - Юлий Люцифер

Шкатулка лежала в вашем столе.

— В каком именно?

— В правом нижнем ящике.

Я перевела взгляд на письменный стол.

Тот ящик я сегодня не открывала вовсе.

— Кто ее нашел? — спросила я.

— Я, — тут же ответила горничная.

Слишком быстро.

Я повернулась к ней.

— Вы искали в моем столе по собственной инициативе?

Она растерялась буквально на миг.

— Нет, миледи. По распоряжению леди Эстель мы проверяли, все ли подготовлено к завтрашнему визиту швеи, и…

— В правом нижнем ящике письменного стола? — уточнила я.

Ее щеки пошли пятнами.

Леди Эстель вмешалась:

— Не уводите разговор в сторону. Вопрос в том, что делает в ваших вещах предмет, имеющий прямое отношение к закрытым артефактам дома.

Вот оно.

Красивая формулировка.

Почти официальное обвинение.

Я посмотрела на шкатулку внимательнее.

Символы на крышке были мне незнакомы, но тело реагировало так, будто узнает не рисунок, а сам принцип: нечто связанное с удержанием, сокрытием, завязкой.

— И какое именно отношение? — спросила я.

Ответил Арден:

— Это контейнер для контурных ключей. Подобные вещи хранятся в северной части дома и не должны покидать защищенные зоны.

Мое сердце ударилось сильнее.

Северная часть.

Северная галерея.

Закрытые конструкции.

Архив.

Очень хорошо.

Значит, меня хотят привязать именно к тому месту, к которому я уже подбираюсь.

— Вы уверены, что это именно он? — спросила я.

Арден чуть прищурился.

— Да.

— И уверены, что он был у меня?

— Его нашли здесь.

— Это не ответ на мой вопрос.

Тишина стала плотнее.

Леди Эстель заговорила мягче, почти с сочувствием — и именно это было хуже всего.

— Эвелина, прошу вас, не усложняйте. Если вы по незнанию взяли вещь, которая вам показалась красивой или просто любопытной, лучше сказать это сразу. Мы решим вопрос тихо.

Я медленно повернулась к ней.

— Вы правда сейчас предлагаете мне признаться в краже предмета, которого я никогда не видела, чтобы вы “решили вопрос тихо”?

— Я предлагаю вам не делать положение хуже.

— Мое положение ухудшили не мои слова, а чужие руки в моем столе.

Арден положил ладонь рядом со шкатулкой.

— Достаточно.

— Нет, — сказала я. — Только начинается.

Он посмотрел на меня очень прямо.

— Вы хотите утверждать, что не знаете, как этот предмет оказался в ваших покоях?

— Именно.

— И что кто-то намеренно подложил его вам?

— Именно это выглядит самым логичным.

Старшая горничная побледнела уже всерьез.

Леди Эстель поджала губы.

— Какая удобная версия.

— Не удобнее, чем ваша.

Проверка даром

Я протянула руку к шкатулке.

Арден резко перехватил мое движение голосом:

— Не трогайте.

Я остановилась.

— Почему?

— Потому что она может быть активной.

Я едва заметно вскинула брови.

— Как мило, что о моей безопасности вы начинаете вспоминать только после того, как уже вломились в мои вещи.

— Эвелина.

— Что?

— Это не игра.

— Согласна.

Я опустила руку, но сделала шаг ближе.

Мне не нужно было трогать.

Я уже чувствовала.

От шкатулки шел тонкий резонанс — не родной дому, не старый, а слишком свежий. И еще — слабый след чужого прикосновения. Не одного. Нескольких. Один был сухой, холодный, почти стерильный — как у предметов из рук лекаря. Второй — мягче, но колючий, с оттенком чего-то вроде горьких духов. Женский.

Я прикрыла глаза буквально на секунду.

И в эту секунду пришла короткая вспышка.

Темный коридор.

Руки в перчатках.

Шкатулка скользит в ящик.

Женский голос: “Этого хватит”.

Мужской: “Если она откроет?”

Ответ: “Тем лучше”.

Я резко распахнула глаза.

Комната осталась прежней.

Только пульс бился уже в горле.

— Что с вами? — резко спросил Арден.

Я посмотрела на шкатулку, потом на него.

— Скажите, милорд. Если я сейчас попрошу не трогать этот предмет никого, кроме человека, который действительно понимает, как он работает, вы сочтете это истерикой?

Леди Эстель нахмурилась.

— О чем вы?

— О том, что эта вещь здесь не случайно. И что ее, возможно, хотели не просто найти, а открыть в моих руках.

Тишина.

Полная.

Даже огонь в камине словно потрескивал тише.

— Объяснитесь, — сказал Арден.

Я перевела взгляд на старшую горничную.

— С удовольствием. Начнем с простого. Кто сегодня открывал мой правый нижний ящик первым?

Она сглотнула.

— Я… миледи.

— Ключом?

— Он не был заперт.

Ложь.

Я не помнила этот ящик открытым. Но доказать словами — одно. Доказать иначе — совсем другое.

Я почувствовала, как под кожей шевельнулась тонкая вибрация. Дар просился наружу. Не вспышкой силы. Уточнением. Настройкой.

Осторожно, сказала себе я.

Не сорваться.

Не выдать все сразу.

— Как интересно, — произнесла я. — Потому что сегодня с утра я лично проверяла стол. И он был закрыт.

— Вы могли ошибиться, — тут же вставила леди Эстель.

— Могла. Но вы ведь хотите говорить о безопасности дома, а не о женской рассеянности?

Арден смотрел уже не на свекровь и не на горничную.

На меня.

Слишком внимательно.

Опасно внимательно.

— Продолжайте, — сказал он.

Я кивнула.

— Хорошо. Тогда следующий вопрос: почему шкатулка, которую, по вашим словам, хранят в защищенных зонах, лежит без охранной ткани, без печати и без сопроводительного футляра?

Арден перевел взгляд на предмет.

Леди Эстель не изменилась в лице, но я заметила короткое, почти незаметное напряжение в ее пальцах.

Попала.

— Откуда вы знаете, как их хранят? — тихо спросил он.

Я выдержала паузу.

— Не знаю. Предположила. Просто потому, что даже я понимаю: если вещь действительно важна и опасна, ее не тащат в женские покои как банальную пуговицу.

Это была полуправда.

Но