Попаданка в тело ненужной жены - Юлий Люцифер

— Это уже приятно.

Он подошел, осмотрел накрытый предмет, хмыкнул и вытащил из кармана собственный серебряный фиксатор.

— Контурная ловушка с дурманящим выбросом, — произнес через минуту. — Сделано грубо, но умно. Для неподготовленного человека хватило бы. Особенно если жертва и без того истощена регулярными настоями.

Арден стоял рядом, неподвижный, как натянутая тетива.

— То есть предмет сюда подложили намеренно, — сказал он.

— Очевидно.

— И рассчитывали на Эвелину.

— Еще очевиднее.

Таллен поднял голову и посмотрел на него поверх очков.

— Что в данном случае говорит о вашем доме, милорд, гораздо хуже, чем о вашей жене.

Я перевела взгляд с одного на другого.

Вот оно.

Арден услышал это не от меня.

От другого мужчины.

От старого библиотекаря, которому, похоже, было плевать на аристократические тонкости.

И в этот момент я впервые увидела по-настоящему ясно:

хозяин дома больше не хозяин положения не потому, что жена вдруг стала дерзкой.

А потому, что в его безупречно организованной системе начали всплывать вещи, которые невозможно задавить одним приказом.

Травля.

Подавление дара.

Ловушка в покоях жены.

Чужие руки в закрытых зонах.

И женщина, которая вдруг перестала молчать ровно в тот момент, когда дом надеялся окончательно ее усыпить.

Очень неудобное совпадение.

Очень неудобная жена.

Мне почти захотелось улыбнуться.

Глава 13. Следы заговора

После ухода мастера Таллена в покоях стало тихо.

Слишком тихо.

Он унес шкатулку, предварительно запечатав ее в плотный защитный футляр и бросив Ардену напоследок сухое: «Если в вашем доме кто-то так играет с контурными вещами, советую вам пересмотреть не только слуг, но и тех, кому вы привыкли доверять без проверки». После этого старик ушел, не кланяясь, не извиняясь, не смягчая сказанное.

Мира, по моему приказу, тоже вышла — проследить, чтобы у дверей остался только один лакей и чтобы в мои комнаты никто больше не входил без разрешения.

И мы снова остались вдвоем.

Я и Арден.

Стол между нами.

Камин у стены.

И воздух, в котором уже нельзя было притворяться, что все происходящее — просто семейная ссора.

Он стоял у окна, глядя в темноту двора.

Я сидела в кресле, вытянув ноги ближе к огню, потому что после вспышки у шкатулки меня заметно знобило. Не до слабости, но достаточно, чтобы кожа на руках покрылась мелкими мурашками.

Первым заговорил он:

— Вам нужно выпить воды.

Я подняла на него взгляд.

— Какая трогательная забота. Особенно после года брака.

Он даже не поморщился.

Просто подошел, налил воду из графина и поставил стакан рядом.

— Выпейте, Эвелина.

Я хотела съязвить снова. Правда хотела. Но вместо этого взяла стакан и сделала несколько глотков. Горло действительно было сухим.

— Благодарю, — сказала я уже спокойнее.

Он кивнул и остался стоять рядом со столом.

— Нам нужно понять, как далеко это зашло.

— Нам? — переспросила я.

— Да.

— Это удивительно быстрое “нам” для мужчины, который вчера еще требовал, чтобы я не устраивала сцен.

Его взгляд потемнел, но голос остался ровным.

— Я не прошу вас забыть вчера, утро, Селесту или все остальное. Но сейчас речь не о супружеских обидах.

— Моих обидах? — я коротко усмехнулась. — Удобно. Значит, подавление моего дара, настои, обмороки, подброшенная ловушка — это уже не обиды, а остальное все еще можно назвать именно так?

— Нет, — сказал он. — Остальное тоже я не собираюсь больше называть так.

Я замолчала.

Не потому, что не нашлась с ответом.

Просто это было неожиданно.

Слишком неожиданно.

Арден медленно провел рукой по столешнице и заговорил уже иначе. Не как хозяин дома. И не как муж. Как человек, который впервые вынужден пересматривать собственную картину мира.

— Начнем с того, что я знаю точно, — сказал он. — Доступ к северной галерее в последние месяцы был ограничен по моему приказу. Но не потому, что я хотел скрыть что-то именно от вас. Там действительно собирали старые контуры защиты и проверяли предметы из хранилища после попытки вскрытия одного из запечатанных залов.

Я сразу подняла голову.

— Попытки вскрытия?

— Да. Осенью. Неудачной. После этого часть артефактов перевезли ближе, чтобы не держать все в одном месте. Галерея подходила: далеко от посторонних, удобно защищать, легко контролировать доступ.

— Кто предложил использовать именно ее?

— Управляющий магической частью дома. По согласованию с лекарем и… — он сделал паузу, — по одобрению матери.

Вот так.

Еще одно имя в узле.

— А архив? — спросила я.

Он помедлил.

— Архив ограничили после того, как выяснилось, что часть старых родовых бумаг пытались вынести.

— Кто?

— Не нашли.

— Или не захотели?

Его взгляд остановился на мне.

— Сейчас я начинаю допускать и это.

— Какая стремительная эволюция доверия к собственному дому.

— Не язвите, — устало сказал он.

— А вы не удивляйтесь.

Он не ответил.

Только взял со стола тот лист, который принес Вольф, — список имен я успела убрать под книгу, но, видимо, он уже заметил его раньше.

— Это от кого? — спросил он.

Я не шелохнулась.

— Вам правда интересно?

— Да.

— От человека, который заметил, что возле моих дверей слишком часто крутятся те, кому там нечего делать.

Он перевел взгляд с листа на меня.

— Вольф.

Не вопрос. Утверждение.

— Да.

Арден коротко кивнул, будто складывая еще один кусок мозаики.

— Логично.

— Вы удивительно спокойно это восприняли.

— Потому что он редко приносит неподтвержденную чушь.

Вот и еще один интересный штрих. Значит, между ними есть уважение. Или, по крайней мере, профессиональное признание.

— Тогда, может быть, вы наконец перестанете делать вид, что все вокруг меня — просто совпадения? — спросила я.

— Уже перестал.

И снова это короткое, прямое признание.

Очень непривычное.

Очень