Жена тёмного бога - Элис Айт

спать вообще, но он хотя бы не забывал есть, так что ему я прямо сейчас не требовалась. Элай, склонный к философствованию, чересчур налегал на вино, но и насчет принца я не беспокоилась – драконья устойчивость помогала ему не пьянеть так, как обычные люди. К тому же о них обоих было кому позаботиться. Аштара сопровождали его верные дроу, Элая – сонм слуг.

У Хведера не было ни того, ни другого, ни хотя бы женщины, которая могла бы за него обо всем этом подумать. Иронично, что представитель самой могущественной в мире организации магов оказался сам по себе.

Предположив, что никому не придет в голову позаботиться об обеде для мага, который занимался посланниками Хашима уже несколько часов, я оказалась права. Я сходила на кухню, проконтролировала, чтобы слуги собрали поднос, и лично взялась отнести его северянину.

Высокопоставленных пленников заперли в гостевых покоях победнее. Хведер буквально вывалился из дверей мне навстречу. Он заметно осунулся с ночи, голубые глаза устало потускнели, под ними набухли мешки. Однако взгляд сразу просиял при виде еще горячей еды на подносе.

– Это мне? – радостно спросил северянин.

– Тебе-тебе. Идем присядем, поешь.

Я уже направилась к покоям, но он меня развернул.

– Там охраны набито больше, чем селедки в бочке. Давай устроимся где-нибудь, где воздуха побольше.

– Конечно, идем.

Во внутреннем саду по-прежнему было пустынно, хотя дело шло уже к вечеру, дневная жара начала спадать и настало время неспешных послеобеденных прогулок. Даже та знать, которую Альго не разогнал из дворца, сегодня не спешила покидать свои покои.

Мы с Хведером устроились на каменной скамье под тенью миндального дерева. Несколько минут раздавалось только жадное чавканье, затем, когда почти вся еда на подносе была уничтожена, северянин откинулся назад и протяжно выдохнул.

– Мелевин, ты моя спасительница! Всё, я готов водружать тебе статую.

– Кофе сначала выпей, – засмеялась я.

Он с подозрением скосился на маленький кофейник в углу подноса.

– Кордо небось?

– Двойная порция. Безо всякого подтекста – это всего лишь лучший способ прийти в себя, который я знаю.

– И такой дорогой, что доступен только аристократам.

– Ты во дворце принца, Хвед. Скоро станешь королевским магом. Угомонись и пей уже.

– А ты умеешь воодушевлять.

Он налил почти черную жидкость в чашку, отпил и крупно вздрогнул.

– О боги, Мелевин… – прохрипел северянин. – Это самое мерзкое пойло, которое я пил в жизни.

– Конечно, я же его сама тебе приготовила.

– Чувствую всю твою любовь ко мне… Еще пары ведерок этой дряни не найдется?

– Ты точно здоров? – я с притворным беспокойством заглянула ему в лицо. – Или ты заплатил Ланоне страданиями и теперь вынужден пить ненавистный тебе кофе?

Он фыркнул.

– Мечтай. Сам себя я так ни за что не накажу. Просто эти помои действительно бодрят, впереди еще много дел, а я за тот час, который мне дали подремать, не успел выспаться.

Я стерла с лица улыбку и взглянула на него серьезно.

– Хвед, ты колдовал вчера днем, потом ночью, и вот опять. Чем ты платишь Ланоне?

Он сделал еще глоток и непроизвольно сморщился от горечи.

– Уверена, что тебе нужно это знать?

– Да. Мы в одной упряжи. Ты сам предложил объединиться, так что не удивляйся, если мне вдруг стало важно, в добром ты здравии или нет.

Северянин вздохнул.

– Я не помню.

– Что? Уже забыл, как наседал на меня, чтобы я искала для нас обоих выход из ловушки Хелсаррета? – поразилась я.

– Да нет… Не это. Я не помню, чем платил.

Я несколько мгновений озадаченно смотрела в голубые глаза, которые Хведер старательно отводил в сторону.

– Как это может быть?

– Так. Уже ясно, что в Майриц меня не вернут. Да и, наверное, к лучшему. Я облажался там целых два раза. Первый – когда отказался отдавать наследство и ко мне отправили убийц под видом разбойников. Я еле выжил, и чтобы не случилось повторения, пришлось бежать в Хелсаррет. Второй раз – когда вернулся и стал решать собственные дела вместо того, чтобы прилежно работать на обитель. В Майриц меня влекли воспоминания – тепло родного дома, которого я лишился, легкость и беззаботность, сопровождавшие меня в детстве, гнев на людей, лишивших меня этого и заставивших слишком рано повзрослеть. Если не помнить об этом, то назад и не тянет. Нет груза, который топит тебя каждый день.

– Хвед… Наши воспоминания – это то, что делает нас теми, кто мы есть. Неужели ты хочешь лишиться себя?

Он пожал плечами.

– Может, и стоило бы. По крайней мере, это безопаснее, чем твои игры с контролем. И дает результат. Я выяснил кое-что про мага, которого к нам подослали, и про самого Хашима.

Более прозрачный намек на то, что северянин обсуждать свои способы отплаты за магию не желает, сочинить было сложно. Хоть я искренне за него встревожилась, ничего не оставалось, кроме как отступиться. Тем более что новости были важными.

– Что сказали посланники?

– Что это действительно Рун, – многозначительно ответил он.

Руном звали нынешнего королевского мага. Он не был сенавийцем. За редким исключением Хелсаррет отправлял к королям уроженцев других стран, справедливо опасаясь, что, как в случае с Хведером, они будут много думать о собственном благе и слишком мало – о благе обители. Рун, к примеру, пришел из суровой северной земли, которая находилась даже еще дальше, чем Майриц.

Высокий, широкоплечий, с длинными космами почти белых волос он больше напоминал воина, чем мага. Имя свое он получил благодаря тому, что его тело покрывали татуировки в виде рун, нанесенные в юности, когда маг только начал изучать колдовское искусство – сначала это были полушаманские-полуведьмовские практики, почти не имевшие силы. Рисунки на коже, по поверьям его народа, служили оберегами почти на каждый случай жизни. Когда поиски привели молодого Руна в Хелсаррет, он выяснил, что в татуировках нет никакого смысла, но не расстроился, а носил их открыто и с гордостью.

Пятидесятилетний маг, который уже лет десять занимал должность при короле-драконе, был серьезным