Отданная черному дракону - Оксана Рассветная

— Скажи, дружище, у тебя точно НЕТ детей? — решаю перейти сразу к сути я.

— Ты пьян? Или это такой странный способ… — начал выходить из себя Талгар.

— Нет, успокойся! Тогда спрошу по-другому. Не было ли у тебя романов на стороне, где могли появиться дети? Я серьезно, — прерываю я поток гнева.

— Что? Ты не в себе? По-твоему, я настолько безответственный идиот?! — орет на меня Талгар. Он вскочил на ноги и принялся расхаживать вокруг стола.

— Тише, тише, я лишь спросил, были ли у тебя любовные связи на стороне. Я не пытаюсь посмеяться над твоим горем! Это наше общее горе, ты ведь знаешь! Я сейчас серьезно тебя спрашиваю…

— Я все еще не понимаю, куда ты ведешь, — уже более спокойно возразил Тал.

— У меня есть основания считать, что у тебя есть дочь! — припечатал я.

— ??? — король уставился на меня со смесью изумления и недоверия.

— Скажи, был ли ты когда-либо знаком с Мирандой Хопкинс? — задаю прямой вопрос.

— Какое это имеет значение? — возвращается в свое кресло Талгар. — И нет, с этой женщиной я не был знаком. Погоди, Хопкинс? Разве это не бывшая фамилия твоей жены? Ты о чем вообще толкуешь? — снова начал раздражаться король.

Так спокойно, Шейн! Как бы ты реагировал, если бы к тебе с такими вопросами пришли?

— Возможно, тебе знакомо имя Мирана?... Я выяснил, настоящее имя матери моей супруги — Мирана Солей… — бросаю я, наблюдая, как округляются глаза Его Величества.

— О, пресвятая Ииса… Но как? — изумленно произносит король.

— Она зачем-то изменила имя перед тем, как выйти замуж за Приуса Хопкинса. Или это он помог ей выправить новые документы. Но для чего? Все данные по Миране Солей безвозвратно потеряны, и если бы не излишняя скрупулезность одного клерка, который всегда делал копии документов, переписывая данные в свой архив, то установить истину было бы невозможно.

— Где сейчас твой тесть? — мгновенно подобрался Талгар, черты лица его заострились, сделав весь его облик хищным и опасным.

— Я уже отправил за ним своих людей, снабдив одноразовым порталом до дворца. Мне сообщат, как он прибудет.

Повисла пауза. В установившейся тишине был слышен треск деревянных поленьев в камине. Мы оба с Талгаром замерли, осмысливая новую информацию.

— Получается, Кассандра… — вскидывается владыка. Видимо первый шок прошел и он о самом ребенке подумал, а не о ее матери. — Это получается мою дочь чуть не отравили? Ты должен мне все рассказать, Шейн. Как ты понял?

— Вчера я попросил снять артефакт, когда мы остались одни, и вдруг драконица решила покрасоваться. Лицо покрылось огненными чешуйками. А я знаю только один род, у которого такой окрас, и это твой род, Тал. Про мать Кэсси ничего не помнит, она умерла, когда моя жена была совсем маленькой.

— Почему у тебя не было этой информации, когда мы узнали, что моя… Она ведь моя? О святая Ииса, пусть Кассандра будет моей дочерью, — разволновался Талгар. — Когда мы узнали, что она драконица?

— Да, признаю, упустил из вида.

40

Талгар

Через час к нам привели Приуса, который был настолько взволнован, что я заметил, как дрожат его руки.

— Ваше Сиятельство, что-то с моей Кейти? — с дрожью в голосе спрашивает барон Хопкинс Шейна, не замечая своего владыку.

— Нет! Нет, все хорошо! С Кейти все в порядке! У нас с Его Величеством есть несколько вопросов к вам, — кивком головы Шейн отправляет драконов, которые сопроводили к нам барона.

Хопкинс наконец замечает меня, сдерживает страх и боль, которые отражаются в его глазах, быстро кланяется.

— Прошу прощения Ваше Величество, я переволновался.

— Прошу присаживайтесь, барон. Воды или может что покрепче, чтобы успокоить нервы? — приглашаю я присесть того, кого моя дочь долгие годы считала своим отцом.

Разглядываю его внимательно. Интересно, Мирана была счастлива с ним?

Шейн подает барону бокал с напитком, такой же ставит передо мной и угощается сам моими запасами.

— Расскажите, барон о вашей жене, — прерываю я затянувшуюся паузу. — О вашей первой жене, Миране Солей, — добавляю я считывая эмоции на лице Приуса.

Он резко бледнеет и как-то сник сидя в кресле, пустым взглядом уставившись в бокал.

— Вы знаете, — прошептал он. — Вы всё знаете… Но, пожалуйста, не вините ее.

Мирана… Она приехала в наш провинциальный городок в почтовой карете одна, почти без средств к существованию. Такая смелая и красивая, как птичка. Я полюбил ее с первого взгляда, и даже тот факт, что Мирана была беременна от другого, не смутил меня. А когда родилась Кэсси, едва взглянув на малышку, я полюбил ее всем сердцем и с тех пор забыл, что она мне не родная дочь.

Приус делает глоток и продолжает:

— Мирана никогда не говорила, кто отец Кассандры, а я и не спрашивал. Знаю только, что она до конца дней любила его… Но и это я не замечал. Ведь она позволяла мне любить себя и была рядом. Она была заботливой женой и подарила мне дочь… Мою Кассандру, — последние слова Приус произнес едва слышно и, опустив голову, замолчал. Только по вздрагивающим плечам можно было догадаться, что он плачет.

Я не решался нарушить его молчание, как будто вместе с ним переживая его личное горе.

Что ж, она хотя бы была любима. Эта такая роскошь…

Она все решила за меня, освободив от мук выбора, да и был ли он выбор?

Прикрываю глаза и уношусь в воспоминания, которые казалось давно стерлись в памяти, боль утихла, оставляя после себя горькое послевкусие.

Мирана….

Я почти забыл ее, запретив себе вспоминать. А сейчас смакуя каждый кадр в памяти, каждый миг проведенный с ней. Я был по-настоящему счастлив в те редкие дни и часы что  удавалось вырвать у судьбы. Наша связь была как пожар яркой и горячей. Увидев однажды ту смелую девчонку на площади я больше не мог ее забыть. Прилетал, ухаживал, завоевывал. Она звонко смеялась над моими шутками, запрокинув голову, а когда злилась закусывала