Коронуй меня замертво - Лив Зандер

Я выхожу из покоев, ступая в коридор, где ночь начинает редеть, и направляюсь к свету ближайшего фонаря. Ноги знают, куда идти, задолго до того, как разум успевает их догнать. С меня хватит попыток вымолить помощь у книг, чьи страницы бесследно исчезают. А мужчины? Их языки поворачиваются так, как им заблагорассудится, или не поворачиваются вовсе.

Но кровь?

У крови нет причин лгать.

Холодные, тихие коридоры ведут меня к заброшенным королевским покоям. Пятно под ковром грызло меня с того самого дня, как я его нашла, и я больше не позволю себя терзать.

— Элара! — голос мисс Хэмпшир раздается в коридоре, свет ее лампы нервно раскачивается, когда она топает мне навстречу от покоев короля. — Не смей беспокоить короля.

Я и не собиралась. Не после того, что произошло или, скорее, чего не произошло у источника.

— В чем дело?

— Чтобы он вернулся из пещеры в таком состоянии?! Последний раз я видела его таким после похорон матери! — ее брови сдвигаются так сильно, что кажется, будто они ущемляют друг друга, это создает такое напряжение на ее жирном гнойнике, что я невольно отступаю на шаг. — Что ты натворила на этот раз, девчонка?

Мои плечи поникли. В этом я вряд ли смогу признаться этой женщине, а очередная нахлобучка — последнее, что мне сейчас нужно.

Нет. Мне нужны ответы.

— Право, я не знаю, мисс Хэмпшир. — В этом-то и проблема: я, кажется, вообще ничего ни о чем не знаю. — Он нашел грушу и сказал, что она напомнила ему о матери, потому что у нее была на них аллергия. — Я медлю, следя за ее лицом. — Может, дело в этом?

Рука, спрятанная в складках передника, замирает. На мгновение ее взгляд уплывает мимо меня, вглубь коридора, словно она перебирает прошлое в голове, взвешивая влияние воспоминаний на настроение короля, как кулинарные ингредиенты.

— Королева Офелия страдала от многих недугов.

О, неужели?

И пасынок был одним из них?

— Ох… — я позволяю этому звуку сорваться с губ, как признанию поражения, будто я просто пытаюсь разобраться в переменах настроения, как и подобает любой сиделке. Мой взгляд блуждает где угодно, только не в ее глазах, потому что слишком прямой взгляд заставляет вопросы звучать как обвинения. — Тогда это странно… — добавляю я тише, словно это случайная мысль. — Мне показалось, я видела табличку там, у оранжереи, в которой говорилось, что отец подарил ее его матери.

Внимание мисс Хэмпшир возвращается ко мне, ее взгляд становится тяжелым, поза каменеет.

Слишком надавила?

Я сглатываю, стараясь, чтобы это прозвучало как замешательство, а не любопытство.

— Наверное, я не так прочла, — быстро говорю я. — Или, может, она предназначалась не ей. Я правда не знаю, что еще могло его так расстроить.

Мисс Хэмпшир пристально смотрит на меня — долгий, препарирующий взгляд, от которого кажется, будто с меня заживо сдирают кожу, чтобы найти ложь, высеченную на костях. Я сказала слишком много, не так ли? Слишком рискнула.

— Его Величество заперся в своих покоях, — говорит она наконец. — Если он позовет, я приду за тобой. А пока у нас нет выбора, кроме как оставить его в покое.

Он заперся.

Что-то во мне надламывается, медленно оседает под ребрами. «Чудовищное состояние», — так он назвал себя в той пещере, решив, что я отшатнулась от отвращения, хотя это был старый страх, вплетающий ужас в кости. Ух… почему я так боюсь этого? Почему я повела себя так глупо?

— Разумеется, мисс Хэмпшир. — Плечи опускаются еще ниже. Каждый раз, когда я приближаюсь к Каэлю на дюйм, меня отбрасывает в грязь на два шага. — Мне правда жаль.

Она не кивает, не дает формального разрешения уйти. Лишь на мгновение замирает, оглядываясь на меня через плечо.

— И, Элара?

— Да?

— Некоторые секреты никогда не удается похоронить как следует, — говорит она натянутым голосом. — И хотя они научились бесшумно бродить по дворцу, мудрые люди относятся к ним как к тому, чем они являются на самом деле: как к лжи.

Она уходит, культя ее выбивает жутковато-спокойный ритм по переднику, шаги затихают.

Но тяжесть в моей груди не проходит. Ее слова зацепились за все, что я начала подвергать сомнению: исчезнувшие анналы, табличка, которая не совпадает с действительностью, записи, искажающие время.

Я поднимаю глаза на дверь Каэля.

«Оставь его в покое».

Неохотно я отворачиваюсь и направляюсь к двойным дверям заброшенных королевских покоев. Теперь, когда я провалила работу сиделки и испортила отношения с живыми, у меня полно времени на мертвых. Возможно, это временно. А возможно, навсегда.

Дверь поддается почти без сопротивления.

Уходящий лунный свет смешивается с первыми проблесками рассвета, разливаясь по деревянному полу. Если старший принц действительно существовал, зачем его стирать? Зачем прятать книги, где он может упоминаться? Кто решил, что страницы его жизни не должны быть найдены? Король, скрывающий свой стыд? Или стюард, плетущий интриги ради своей победы?

Я иду прямо к цели.

Кровавое пятно прячется под ковром ровно там, где я его оставила, — уродливый темный след, выглядывающий из-под дорогой ткани. С дрожащим дыханием я опускаюсь на колени и откидываю край.

Передо мной предстает мазок крови.

Он кажется больше, чем я помнила, — въевшийся в дерево, словно рана, которую сам пол не смог залечить. И при этом пятно невероятно аккуратное. Почти никаких брызг — ни признаков насилия, ни борьбы, ни паники. Просто ритуал, свершившийся факт, такой же четкий, как это ужасное проклятие.

Если вторая королева, королева Маэрин, умерла здесь, то Каэль не мог при этом присутствовать, он тогда еще даже не родился. Значит, на его месте стоял кто-то другой, кто-то старше, кто-то, чья память была выкорчевана из библиотеки, за исключением истерических криков Офелии.

Случайная запись? В конце концов, ту страницу было трудно заметить…

Я смотрю на пятно, пока первый луч света не пробивается из-за горизонта сквозь одно из огромных окон без штор. Он бросает теплый оранжевый отблеск на кровь, придавая ей цвет ржавчины, а затем ползет дальше, под складку ковра, обнажая след, которого я не замечала раньше.

Нет, не брызги.

Слишком правильная форма.

Слишком четкие края.

У меня перехватывает дыхание, когда инстинкт берет верх. Я цепляюсь пальцами за ковер и с грубым, нетерпеливым движением ноги отпихиваю его подальше. Ткань скатывается в бесформенную кучу, открывая новую часть пятна, от которой воздух леденеет в легких.

Не просто пятно…

Отпечаток руки.

Медленно, очень медленно я наклоняюсь вперед и прикладываю свою