Коронуй меня замертво - Лив Зандер

Логика Вейла безупречна, как свежий шов. И все же…

— Ладно, — говорю я. — Тогда давай это проверим.

Он наклоняет голову.

— Проверим что?

— Что другого наследника не было. Если Офелия бредила, то в анналах второй королевы не должно быть упоминаний о родах или ребенке, верно? Как ее звали?

Вейл смотрит на меня так, будто я сошла с ума, но в конце концов говорит:

— Королева Маэрин.

Я направляюсь к следующему ряду, глазами сканируя мерцающие корешки. Полки сужаются вокруг меня, запах пыли и старины поглощает все звуки, кроме моего дыхания. Латунные таблички мелькают мимо — гроссбухи, налоговые записи, описи — пока под столом не обнаруживается низкий сундук с выцветшей надписью: «Домашние анналы. Маэрин».

Я опускаюсь на корточки, пульс стучит в кончиках пальцев, когда я тянусь к защелке.

— Это всего на минуту.

Вейл не подходит ближе, но я чувствую его тень спиной.

— У нас заканчивается время, Элара.

— Я быстро. — Замок щелкает. Петли взвизгивают. Пыль взлетает облаком, а затем расходится, как занавес.

В сундуке порядок.

Идеальный порядок.

Потому что он пуст. Лишь пыль сохранила очертания отсутствующих книг, которые недавно отсюда забрали. Едва заметный след, где чей-то палец скользнул по дну, и это единственное, что осталось.

Вейл заглядывает внутрь и издает тихий, понимающий звук.

— Будь я подозрительным человеком, — говорит он легко, — я бы сказал, что кто-то позаботился о том, чтобы эти записи тебя не побеспокоили.

Перевод выполнен для канала «Клитература» и одноименного сообщества ВКонтакте.

Глава семнадцатая

Элара



Источник поблескивает вдалеке.

Запах рассола пропитывает воздух задолго до того, как открывается каменный зев: скалистая арка, распахнутая, точно рана, поросшая по краям сухим, ломким кустарником.

Пока король впереди меня пробирается вниз по неровному склону, фонарь его коптит и мигает. Влажное дыхание пещеры не любит пламя, сжимая свет до крошечного огонька и оставляя большую часть полупещеры во тьме.

Совсем как тот сундук в библиотеке.

Пальцы ног непроизвольно поджимаются в сапогах. Кто-то хочет похоронить прошлое, стереть все улики. Но улики чего? Существования старшего наследника? Чего-то иного? И кто это сделал?

Вейл? Он слишком сдержан, слишком тщательно следит за тем, чтобы не выдать лишнего. Но, с другой стороны, и король не блещет откровенностью. А Смерть? Если проклятие — его рук дело, кто сказал, что он до сих пор не охраняет истину, заставляя нас гоняться за тенями и…

— Мисс Элара, — король прорезает поток моих мыслей.

Я моргаю, почти вздрогнув.

В нескольких шагах впереди он стоит у валуна на краю воды, бросая взгляд через плечо.

— Я спросил, устраивает ли тебя это место.

— Вполне, — лунный свет ложится на поверхность заводи дрожащим серебром, вода колышется от каждого вздоха ветра, шепчущего в широком зеве пещеры. — Простите. Я просто… задумалась.

— Опасная привычка, — его тон мягче обычного, в нем слышны нотки иронии. — По крайней мере, для большинства.

— Тогда это чудо, что я не «большинство».

— Определенно нет. — В этих словах чувствуется тепло, которому не место в холодной пещере. Он быстро отворачивается, словно жалея о проявленной мягкости. — Я помню, что вода здесь была приятно теплой.

— В ней сера. — Галька скрежещет под нашими сапогами, когда мы подходим к кромке воды, лижущей белесый камень. — Запах не самый манящий, но завтра ваша кожа будет как новая.

— Превосходит всех моих лекарей и прежних сиделок.

Я закатываю глаза к звездам так, чтобы он это видел. Ложь, и мы оба об этом знаем. Корона исцеляет его быстрее любой мази. И все же ей приходится меньше трудиться теперь, когда он перестал так рьяно истязать себя. Мышцы наливаются силой. Спина выпрямляется.

— Я могу войти здесь, — он присматривает мелководье у валуна, покрытого налетом минералов. Воздух едва слышно гудит. Стоит ему ступить на уступ, как сапог скользит.

— Осторожнее.

Он издает звук, средний между смешком и разочарованным вздохом.

— Я пожалею об этой уступке. — Сначала летит плащ, аккуратно ложась рядом с сапогами, которые он уже скинул, затем его пальцы тянутся к завязкам на горле. — По крайней мере, когда утону.

— Постарайтесь этого не сделать, — бормочу я. — Моя репутация перед мисс Хэмпшир и так висит на волоске.

Рубашка снята, и, несмотря на все попытки изучать стену пещеры, мой взгляд цепляется за него. Он скользит по жгутам сухих мышц, перекатывающихся под бледной кожей, по тонким линиям старых шрамов на ребрах. Когда он расправляет плечи, тени ложатся на его живот, подчеркивая каждую линию, пока они не исчезают в узком провале талии.

Талии, с которой падают брюки.

Дыхание замирает, застревая в горле. Я силой заставляю себя смотреть в землю, на гальку, на что угодно безопасное. Но образ уже выжжен в памяти — кожа, сила и уязвимость, слитые в пугающе мужской силуэт.

— Она теплая, — он входит в воду, пока та не достигает икр, затем бедер, милосердно скрывая белье, облепившее бедра. — Теплее, чем я помнил. Возможно, я… — он поскальзывается, хватаясь рукой за ближайший валун, чтобы удержаться. — Было близко.

Пульс бьет чечетку. Он же утонет, он еще слишком слаб.

Но я стою как вкопанная, скованная паникой, которая не имеет никакого отношения к глубине воды и прямое — к мужчине, стоящему в ней. Слова Вейла преследуют меня. Его дыхание совсем близко. Его нагое тело — еще ближе.

Я пытаюсь унять дрожь от нервов.

На его следующем неуверенном шаге я наконец двигаюсь.

— Подождите.

Команда выходит резкой, и он вздрагивает. Я уже у края, сбрасываю сапоги. Холодная галька впивается в подошвы. Первый плеск воды касается щиколоток, поднимается выше, делая подол платья темным и тяжелым.

— Ты же насквозь промокнешь, — говорит он, приподняв бровь. — Потом простудишься на обратном пути, и мне придется за тобой ухаживать. Возить в кресле по саду. Насильно поить водой.

Его шутка почти вызывает улыбку, но я слишком занята сбором остатков храбрости. Передник падает на камни. Следом туда же отправляется платье — пальцы лишь слегка запинаются на завязках, прежде чем ткань соскальзывает с плеч и ложится лужицей у ног.

Я вхожу в воду в одной нижней сорочке. Вода обвивается вокруг икр, бедер, талии; мокрая ткань тянет вниз, делая каждый вдох обдуманным.

Он опирается на мою руку, а я на его, и мы вместе пробираемся вдоль валуна.

— Вот так, — говорю я, кивая на выступ рядом. — Садитесь.

— Подумать только, были времена, когда я покорял горы, — бормочет