Коронуй меня замертво - Лив Зандер

Стоит мне шевельнуть руками, пытаясь сесть, как меня останавливает голос.

— Еще нет. — Король сидит рядом со мной на красном покрывале, упершись локтями в колени и спрятав лицо в ладонях. — Полежи еще немного.

Я прижимаю язык к небу при виде его позы, в которой читается нечто, пугающе похожее на отчаяние. Как я здесь оказалась? Он точно не смог бы дотащить мое тело так далеко и уложить так высоко, учитывая, что с трудом поднимает свою же больную руку.

Я оглядываюсь.

Мы одни.

Ворот его рубашки расстегнут, воспаленная сыпь на шее побледнела, я бы не назвала это красивым, но и уродливым — уже нет. Под кожей все еще живет полоска старых мышц, натягивающаяся при каждом медленном вдохе.

Он поднимает лицо. Туман в его глазах за последние несколько дней немного рассеялся, обнажив глубокий синий оттенок. Но веки покраснели как у человека, который слишком долго задерживал дыхание. Или перенес приступ ярости…

— Меня учили вести себя совсем иначе. Совсем не так я должен обращаться с женщиной. — Крепко зажмурившись, он медленно выдыхает и качает головой, после чего его взгляд снова начинает блуждать по покоям, пока не теряется где-то в складках красного бархата. — А может, меня как раз и учили обращаться с ними куда хуже…

Сердце колотится так сильно, что ребра, кажется, пересчитывают каждый удар. Что-то в нем изменилось. Атмосфера стала плотнее, но при этом доступнее. Словно оставленная приоткрытой тяжелая дубовая дверь.

Я не доверяю этому. А что, если она захлопнется и придавит мне пальцы?

Его взгляд поднимается и встречается с моим.

— Зачем ты здесь?

В его голосе нет ни гнева, ни любопытства. Только сухой вопрос, из-за которого невозможно понять его суть. Может, это вопрос короля, который прознал о предательстве стюарда? О чем они говорили с Вейлом до того, как я вошла? Что этот человек сделал, чтобы так довести короля?

— Моей семье нужны деньги. — Это достаточно честный ответ, я осторожно прощупываю эту странную, спокойную энергию, вибрирующую между нами. — На лекарства для легких отца. На пальцы брата.

— Твой брат. Которого любят. — Он смакует последнее слово, будто пробуя на вкус, стоит ли его проглатывать. — Как далеко ты готова зайти, чтобы спасти его?

— Ваше Величество?

— Что бы вы отдали, мисс Элара… чтобы спасти его? — его взгляд очень прямой, настолько прямой, что я не могу разобрать, хочет ли он испытать меня, предупредить или благословить выбором, который я сделала еще до прихода сюда.

В горле встает ком от того, как мое имя прозвучало из его уст — так густо, что становится больно, но я сглатываю и осторожно решаюсь:

— Все, что у меня есть.

Он склоняет голову, это короткий непроизвольный наклон, который я не могу истолковать, но от которого пульс пускается вскачь. Его решимость разрушить проклятие раскололась вместе с мраморными фигурками? Или мой ответ просто подтвердил интриги стюарда? Что он сейчас делает? Примеряет на меня корону или петлю?

Он берет ткань из миски на табурете рядом и прикладывает к моему горящему виску. Прохладно. Влажно. Пахнет медом. Должно быть, он сам обрабатывал медом рану, пока я была без сознания?

— Я задолжал тебе королевское извинение, — говорит он, и его голос тоже становится поистине королевским — не жестоким, а тем, обладатель которого обучен манерам и не всегда о них забывает. — За крики. За грубость. За мой скверный нрав. За… все это.

Мгновение я просто наблюдаю за человеком, который обычно является лишь в виде шторма, а теперь сидит предо мной тихой водой. Ни злобы, ни колких слов.

Только тишина и отблеск сожаления в глазах. Странно видеть его таким… еще страннее то, что он выглядит моложе. Руины заснули, и впервые я вижу человека, скрытого под ними.

Как мне вести себя с ним? С этой версией, которую я никогда раньше не видела?

— Вы перевернули шахматную доску, — осторожно замечаю я, ведь юмор дешевле, чем праведный гнев. — Пешки вам этого никогда не простят.

Тень улыбки на секунду проскальзывает на его лице.

— Я выдерживал и более суровое осуждение от людей в куда более высоких чинах.

— Люди в высоких чинах все равно не знают веса короны, — тихо говорю я. — Легко судить, когда не ты несешь это бремя.

Былая тень возвращается на его лицо, но теперь она почему-то не старит его так, как раньше.

— Я принес своему народу только разорение. С каждым днем королевство под моей рукой гниет все сильнее, — он опускает голову, словно подставляя ее палачу. — Груз этой неудачи был… невыносим сегодня. Это не оправдание, лишь объяснение, взывающее к твоему прощению.

Мне следовало бы ненавидеть его за страдания, которые он причиняет, но в том, как он просит прощения, есть что-то обезоруживающее — так говорит человек, не привыкший к этому слову, но вкладывающий смысл в каждую букву.

Он снова проводит тканью, теперь медленнее, почти благоговейно. Влажный край холодит висок, спускается к впадинке под скулой; он старается не нажимать слишком сильно. Следом идет его большой палец, едва касаясь кожи, смахивает случайную каплю, и на один обезоруживающий миг я забываю, кто из нас должен исцелять другого.

Когда его глаза находят мои, он прочищает горло.

— Я заглажу свою вину, — он бросает тряпку в миску и снова переводит взгляд на меня. — Скажите как, мисс Элара.

«Скажите как».

От этих слов внутри все трепещет. Извинение от самого короля — уже сокровище, но это кажется чем-то гораздо большим, возможностью.

Редким, хрупким шансом.

Библиотека. Я могла бы попросить доступ к анналам королев, найти зацепку, ключ к его мотивам.

Нет. Он спросит о причинах. Может стать подозрительным. К тому же, Вейл уже обещал меня провести.

Мой взгляд скользит к шторам, к этим тяжелым драпировкам, которые душат покои тенью. Я могла бы попросить его открыть их, впустить свет в помещение, в его настроение, в саму его душу. Слишком просто, слишком… все равно это связано с этими чертовыми покоями.

Нужно что-то более глубокое. Что-то, что снова сблизит нас. Что-то, что рождает интимность. Что-то вроде…

Я смотрю на сыпь на его горле — стало лучше, но она все никак не проходит.

Вот оно.

— Да, вы загладите свою вину. — Раз он предложил, я не из тех женщин, что упускают случай. — Соленая вода. Вы согласитесь на долгое купание, пока я буду обрабатывать вашу кожу. Это поможет лучше, чем вся полынь и гамамелис в королевстве.

Он слегка наклоняет голову, в его глазах на долю секунды мелькает удивление.