Секретарша для миллиардеров - Tommy Glub

Она забирается на стул, прижимает дракона к себе.

— Это был лучший день! Спасибо, дядя Дима, дядя Саша!

И обнимает их обоих неловко через стол. Вижу, как мужчины переглядываются, и в их глазах столько тепла, что хочется плакать.

Мой лучший день тоже. И от этого становится одновременно счастливо и страшно.

Глава 33

Когда мы выходим из ресторана, на улице уже совсем стемнело. Настя засыпает на ходу, прижимая к себе плюшевого дракона. Она зевает так широко, что видны даже оставшиеся молочные зубки.

— Устала, солнышко? — глажу ее по голове.

— Нет, — упрямо мотает головой, но глаза уже слипаются.

Саша без слов берет ее на руки. Настя не сопротивляется, укладывает голову ему на плечо и закрывает глаза. Через минуту уже посапывает.

— Она тяжелая, я могу... — начинаю я, но Дима качает головой.

— Все в порядке. Он справится.

Идем к парковке молча. Саша несет мою спящую дочь бережно, придерживая ее голову рукой. Дима идет рядом со мной, нагруженный пакетами — моими и их собственными. Настя крепко спит, ее рука обвилась вокруг шеи Саши, и он так аккуратно идет, стараясь не разбудить ее.

У машины Саша осторожно устраивает Настю на заднем сиденье, пристегивает ремнем. Она даже не просыпается, только вздыхает тихонько во сне.

— Я отвезу вас, — ставит перед фактом Дима.

Хочу отказаться, сказать, что вызову такси, но понимаю, что это глупо. Они и так потратили на нас весь день, еще полчаса ничего не изменят.

— Я сяду сзади, — говорю я. — Чтобы она не упала. И... спасибо.

Сажусь рядом с дочерью, придерживаю ее, чтобы голова не падала на грудь. Саша устраивается на переднем сиденье, Дима за рулем.

Едем молча. Только тихая музыка из радио нарушает тишину. Я смотрю в окно, на проплывающие мимо огни города, и думаю о том, какой странный выдался день.

Они были так естественны с Настей. Так внимательны, терпеливы. Не делали вид, что интересуются ребенком из вежливости. Действительно слушали ее, играли, смеялись. Будто... будто знали ее всю жизнь.

От этой мысли становится тревожно. Что если они начнут подозревать? Что если кто-то из них сложит два плюс два — возраст Насти, наше прошлое…

— Лиза, — голос Саши выводит меня из задумчивости. Он повернулся на сиденье, смотрит на меня. — У тебя все хорошо?

— Да, просто устала.

— Понимаю. Это был насыщенный день.

— Самый лучший, — вдруг добавляет Дима тихо. — Спасибо, что позволила нам быть с вами.

От его слов что-то сжимается в груди. Они благодарят меня? За то, что я позволила им провести время с моей дочерью?

— Это Настя затащила вас, — усмехаюсь. — Ей трудно отказать.

— Как и тебе, — говорит Саша, и в его голосе звучит что-то теплое, интимное.

Краснею и отворачиваюсь к окну.

Подъезжаем к моему дому слишком быстро. Дима паркуется прямо у подъезда, глушит мотор.

— Я помогу тебе занести ее наверх, — предлагает Саша.

— Не нужно, я справлюсь...

— Лиза, — он смотрит на меня серьезно. — Ты устала. Пакеты тяжелые. Позволь помочь.

Сдаюсь и киваю. Саша осторожно берет спящую Настю на руки, Дима забирает все наши пакеты. Идем к подъезду. В лифте тихо, только гудит механизм, поднимая нас на нужный этаж.

У двери квартиры руки дрожат, когда достаю ключи. Открываю. Мама сидит на кухне с чашкой чая, поднимает взгляд — и замирает, увидев нас.

Ее глаза расширяются. Она смотрит на Сашу, несущего спящую Настю, на Диму с пакетами, на меня.

— Добрый вечер, — говорит она медленно, и я слышу напряжение в ее голосе.

— Добрый вечер, — отвечает Дима вежливо.

Я веду Сашу в детскую. Он укладывает Настю на кровать, и я снимаю с нее обувь, укрываю одеялом. Моя девочка сопит тихонько, обнимая дракона.

— Спасибо, — шепчу Саше.

Он смотрит на спящую Настю долго, с каким-то странным выражением лица. Потом поворачивается ко мне.

— Она прекрасна, — говорит тихо. — Ты отлично справляешься.

— Стараюсь.

Мы выходим из детской. В прихожей мама разговаривает с Димой о чем-то нейтральном — о погоде, кажется. Но когда видит нас, замолкает.

— Мам, это мои... начальники. Дима и Саша. Мы случайно встретились сегодня в торговом центре.

— Понятно, — кивает она, и в ее взгляде столько всего, что мне становится не по себе.

Она знает, кто они. Я рассказала ей. И сейчас видит их рядом со мной, с Настей, в нашей квартире.

— Спасибо, что проводили их, — говорит мама ровным голосом. — Лиза, проводи своих гостей.

Это не просьба. Это приказ. И я понимаю — она хочет, чтобы они ушли. Сейчас же.

— Нам пора, — говорит Дима, словно чувствуя напряжение. — Было очень приятно.

— Да, спасибо за сегодня, — добавляет Саша.

Провожаю их до двери. Они задерживаются на пороге.

— Лиза, — начинает Дима, но я качаю головой.

— Спасибо за день. Правда. Настя была в восторге.

— А ты? — спрашивает Саша тихо.

Смотрю на них — двоих мужчин, которые перевернули мою жизнь восемь лет назад и делают это снова. И понимаю, что не могу соврать.

— Я тоже, — признаюсь. — Но это... это не значит...

— Мы понимаем, — перебивает Дима мягко. — Не торопись ни с чем. Мы подождем.

Они уходят, и я закрываю дверь. Прислоняюсь к ней спиной, закрываю глаза.

— Лиза.

Голос мамы заставляет меня вздрогнуть. Открываю глаза — она стоит в конце коридора, скрестив руки на груди.

— Мам...

— На кухню. Сейчас же.

Иду следом за ней, чувствуя себя провинившейся школьницей. Сажусь за стол. Мама наливает себе чай, потом ставит чашку передо мной.

— Объясни, — говорит она коротко.

— Мы случайно встретились в торговом центре. Настя пригласила их поиграть с нами. Я не могла отказать ей.

— И ты позволила им провести с ней весь день?

— Мам, они были... хорошими. Внимательными. Настя была счастлива.

— Настя не знает, кто они!

— Я знаю!

Повисает тишина. Мама смотрит на меня долго, изучающе.

— Что ты делаешь, Лиза? — спрашивает она мягче. — Ты влюбляешься в них снова?

Хочу отрицать, но не могу. Слова застревают в горле.

— Не знаю, — шепчу наконец. — Я запуталась, мам. Они... они не такие, какими были тогда. Или я их не так понимала. Они искренние, заботливые. С Настей были просто прекрасны.

— Они не знают, что она их дочь.

— Я знаю.

— И когда ты собираешься им сказать?

Молчу. Потому что не знаю ответа. И самое страшное, что мне кажется, они уже прекрасно все знают.

— Лиза, — мама берет мою руку, — я понимаю, что ты боишься. Но чем дольше ты тянешь, тем больнее будет всем. И тебе, и им, и