Ты меня предала - Екатерина Котлярова

Вова что-то спрашивает, рукой сжимая моё плечо. И по тому, как начинают ходить желваки на лице Лёши, понимаю, что сейчас последует взрыв. Мужчина сейчас сорвётся. И я не уверена, что Вова останется в целости. Поэтому я перевожу взгляд на встревоженное лицо коллеги и, с огромным трудом разлепив губы, шепчу:

— Мне стало дурно, Вов. Наверное, переела. Я сейчас вернусь.

Я осторожно убираю руку мужчины с плеча и, пошатываясь при каждом шаге, спешу в сторону туалета. Я вваливаюсь в туалет и тут же пальцами впиваюсь в край раковины. Смотрю на своё отражение. И не узнаю себя. Белее снега, губы практически обескровлены, глаза лихорадочно блестят. Я включаю ледяную воду и, не заботясь о том, что испорчу макияж, плещу водой в лицо, пытаясь привести мысли и чувства в порядок.

Что он здесь делает? Почему он в этом ресторане? Случайность? Или он проследил за мной? Но он сам сказал, чтобы я к нему не приближалась. Тогда что он делает здесь? За столиком он был один, я сразу же обратила на это внимание. Ревниво сосчитала на сколько персон накрыть стол. И моё чувство собственности с удовлетворённым ворчанием опустило голову, оставив место панике.

Я слышу стремительно приближающиеся тяжёлые шаги до того, как дверь распахивается. Успеваю отключить воду и развернуться, чтобы встретиться со своей болью, со своим наваждением лицом к лицу. Дверь с грохотом впечатывается в стену. Лёша стоит на пороге, тяжело дышит и за секунду находит меня взглядом. Впивается безумными глазами в моё лицо. Шагает вперёд, а я выставляю вперёд руки и слабо шепчу:

— Уходи, Лёша. Уходи.

Мои ноги подламываются, колени дрожат. Я, не спуская взгляда с лица мужчины, медленно отхожу назад, чувствуя, как сердце колотится в ушах. Я понимаю, что сейчас мужчина сломит меня окончательно. Понимаю, что уйти так просто он не даст. Я не имею понятия, что происходит в его голове, но по глазам вижу, что он готов меня уничтожить.

Некоторое время Лёша стоит неподвижно. Отслеживает каждое моё движение. Немного опускает голову и сверлит меня взглядом исподлобья, после чего резко захлопывает дверь и в два шага преодолевает расстояние между нами.

— Сука… Сука какая. Ведьма дранная. Ты трахаешься с ним, скажи мне? Трахаешься?

Рычит каждое слово в лицо, не притрагивается. Крылья его носа трепещут, скулы побелели.

— Уйди. Прошу, — шепчу из последних сил, чувствуя, как к глазам подкатывают слёзы. — Я ушла, как ты просил. Чего ты ещё хочешь? Зачем ты…

Договорить у меня не выходит. Лёша перехватывает обе мои руки, пальцами которых я нервно тереблю кулон, который мне подарила дочь, заводит их за спину и дёргает меня на себя. Впечатывает в свою железную грудь и опускает голову, чтобы укусить меня за нижнюю губу. Я слабо ахаю в его рот и обмякаю, чем он тут же пользуется. Вздёргивает в воздух и заносит в кабинку. Прижимает к ней спиной. От разницы температур меня прошибает дрожью. Сзади холодная дверь, а спереди прижимается его горячее тело. Я дёргаюсь вперёд. Пытаюсь вырваться. Но Лёша встряхивает меня. Я затылком ударяюсь о дверь позади и тихо охаю. Его пальцы тут же оказываются на затылке, сжимают пряди и оттягивают, вопреки всему не причиняя боли.

— Он тебя ебёт, Вероника? — рычит взбешённо. — Отвечай.

— Ты не можешь со мной так разговаривать… — на глазах выступают слёзы, в груди всё сжимается от безысходности и боли.

— А как разговаривать со шлюхой? — его обидные слова больно бьют в самое сердце.

Я горько всхлипываю и, сумев освободить руку, бью его ладонью по плечу. Я его ненавижу сейчас. Ненавижу в этот момент. За то, что он был первым мужчиной, которому я доверилась после бывшего мужа. За то, что он стал моей первой, пусть и поздней, любовью. За то, что я отдала ему всю свою душу, всю себя, а он меня безжалостно топчет словами.

— Ты спишь с ним? — встряхивает за плечи, смотрит безумным взглядом в лицо.

Мне хочется солгать. Причинить ему боль. Ударить его так же больно, как и он меня. Но я слишком сильно, до помутнения рассудка люблю его.

— Нет, — выдыхаю, когда стальные пальцы смыкаются на горле и перекрывают доступ к кислороду. Будто Лёша решил лишить меня жизни, если не услышит ответ.

Бунтарёв, держа руку на моём горле, подаётся вперёд и вгрызается в мои губы жадным поцелуем. Кусает, пожирает. Я осознаю, что он соскучился не меньше, чем я. Он не целует, он поглощает. Огромные горячие ладони задирают платье вверх.

— Для кого надела их блять? Для кого? — рычит взбешённо, когда обнаруживает, что под платьем чулки.

Больно сжимает ягодицы, а потом приподнимает, подсаживает на свои бёдра, заставляет обвить его талию ногами. Безжалостно раздирает кружевные трусы, проводит пальцами по влажной промежности. Высвобождает из штанов член и заполняет меня сильным толчком. Сразу на всю длину. Начинает вбиваться в меня.

И от каждого толчка я умираю. От каждого толчка я разлетаюсь на осколки. Цепляюсь за его плечи, жмурю глаза и тихо плачу. Мне кажется, что Лёша вытаскивает из меня душу.

А он вдруг целует мои влажные щёки, не прекращая при этом двигаться во мне. А я ничего не могу поделать с собственным телом. Я умираю от удовольствия. От удовольствия, которое граничит с болью. Мне кажется, что я сломала все свои ногти, пока цеплялась за широкие плечи.

Когда меня начинает трясти от оргазма, я с такой силой закусываю губу, чтобы не закричать, что прокусываю её. Кровь попадает на язык. И Лёша замечает это. Он подаётся вперёд и проводит языком по нижней губе, слизывает кровь.

Он продолжает вонзаться в меня. И я не успеваю отойти от первой волны оргазма, как достигаю пика во второй раз. Вместе с ним. Я чувствую, как семя Лёши заполняет меня. Я не успеваю прийти в себя, он разжимает руки. Я соскальзываю по стенке кабинки на пол. Рассматриваю ботинки мужчины, в которых вижу собственное отражение.

Лёша пальцами цепляет мой подбородок, заставляет вскинуть голову и посмотреть в его злые глаза.

— Пожалуй, я иногда буду пользоваться твоими услугами, девочка.

— Ненавижу тебя, — выдыхаю, прикрыв глаза. — Как же я тебя ненавижу.

— Так быстро? — смеётся надсадно. — А недавно ты шептала, что любишь.

Я отворачиваюсь. Подтягиваю колени к груди и утыкаюсь в них лбом. Меня тошнит. Но я не могу пошевелиться. Слишком