Ты меня предала - Екатерина Котлярова

class="p1">Я была беременна. Я носила под сердцем ребёнка и даже не знала об этом. Я всё списывала на стресс. Боже. Боже мой. Я могла спасти его. Я могла выносить его. Я могла родить. Мальчика? Девочку?

Я откидываю голову назад и кричу. Пытаюсь выплеснуть ту дикую боль, которая дерёт меня на части.

Дверь в палату открывается и заходит Бунтарёв. Когда я вижу его, во мне просыпается ненависть. Пугающая своей силой и чернотой.

— Пошёл вон. Пошёл вон! — ору во всю силу лёгких. — Я тебя ненавижу! Ненавижу! Ты… Ты…

Он оказывается возле кровати, с осторожностью перехватывает мои запястья и прижимает к простыне. Склоняется низко и смотрит в глаза тёмным взглядом.

— Убери от меня свои руки. Меня воротит от твоих прикосновений. Уйди. Исчезни. Оставь меня в покое!

— Почему ты не сказала, что ждёшь от меня ребёнка? — спрашивает ледяным тоном.

— Уйди, — из глаз катятся слёзы. — Уйди, — вою.

— Почему. Ты. Не. Сказала?

— Потому что я не знала! — ору в его лицо. — Потому что я всё списывала на стресс! На реакцию на весь тот Ад, в который ты превратил мою жизнь. Ты ведь обещал это сделать. Обещал растоптать меня! Так у тебя всё прекрасно получилось! Молодец! Использовал меня, как шлюху и вышвырнул из своей жизни. А сегодня ты добил. Специально позвал, чтобы показать, как милуешься со своей любовницей? Чтобы показать, как вы с ней счастливы и ждёте ребёнка? Чего ты беспокоишься, Бунтарёв? Скоро у тебя будет ребёнок. Не от потаскухи и предательницы, а от достойной женщины. Успешной.

Слова льются из меня потоком. Мужчина с каждым моим словом становится всё белее и белее. Серые глаза становятся прозрачными. Ещё никогда не видела такого пугающего выражения на его лице.

— Я тебя позвал? — спрашивает тихо-тихо, что я едва разбираю.

— А кто, Бунтарёв. Подослал своего водителя, чтобы он солгал мне, что тебе плохо. А я… какая же я дура!

— Что ещё он тебе сказал, Вера? — жёстко спрашивает Лёша.

— Какая разница? Какая теперь разница? — выплёвываю с яростью.

— Большая. Что он ещё сказал? мне нужно знать каждое слово.

И по тому, как сильно раздуваются ноздри на его лице и ходят желваки на скулах, понимаю, что мужчина в бешенстве.

— Он сказал, что ты хочешь поговорить, — отворачиваюсь. — Отлично поговорили. Спасибо, Лёша.

— На меня посмотри, — пальцами сжимает подбородок и смотрит в глаза. — Ты знаешь Денисова?

— О! Прекрасно, Бунтарёв! Ты только сейчас решил задать мне этот вопрос? После того, как вышвырнул меня из своей жизни? После того, как взял меня в туалете, как шлюху?

— Ответь. На. Вопрос.

— Я не стану отвечать на этот вопрос. Уже слишком поздно для разговоров. Я не хочу тебя видеть. Я не хочу иметь с тобой ничего общего. Я любила тебя. Так сильно любила, а ты растоптал меня. Превратил меня в пепел, — я вижу, как от каждого слова мужчина дёргается, будто я со всей силы хлещу его ладонями по лицу. — Отпусти меня и уйди. Пожалуйста.

— Ответь на единственный грёбанный вопрос блять! Ты знаешь Денисова?

— Нет! — ору в его лицо. — Нет! Я встретила его впервые тринадцатого января! Я столкнулась с ним на крыльце и помогла ему поднять бумаги. Но какое это сейчас имеет значение?

— Большое, девочка, — хватка на руках слабеет, а Лёша вдруг обхватывает меня руками и перетаскивает к себе на колени.

— Пусти, — пытаюсь вырваться, но он не позволяет.

Так крепко обхватывает, что из меня вся ярость уходит. Остаётся только тоска по не родившемуся малышу. И я сама пальцами вцепляюсь в рубашку мужчины и начинаю рыдать, как маленькая.

— Наш малыш… Я не уследила… Наш малыш…

Леша вжимает меня в себя, гладит по голове, пропускает волосы сквозь пальцы. Я знаю, что должна выгнать его. Выставить за дверь, но не могу. Сейчас он единственный человек, с которым я могу разделить свою боль. Он отец нашего ребёнка.

— Прости меня, родная, — шепчет хрипло, когда я могу только содрогаться в сухих рыданиях. — Прости, я мудак. Еблан последний. Прости.

Обхватывает лицо ладонями и целует моё лицо, собирая слёзы. Стирая влажные дорожки с кожи. Я не отвечаю. Отворачиваю голову. Сползаю с его колен и возвращаюсь на кровать. Накрываюсь одеялом и отворачиваюсь к нему спиной.

— Прости, — склоняется и снова шепчет на ухо. — Прости, родная. Я должен уехать на некоторое время. Больше никто не причинит тебе боли. Я клянусь.

Не отвечаю, только чувствую, как губы Лёши прижимаются к моему виску. Он уходит, а я остаюсь в палате одна. Слёзы новым потоком начинают лить из глаз.

Я корю себя. Пытаюсь понять, как я не заметила, что беременна. Какой из меня врач, если я не заметила столь очевидных и явных признаков. Или я не хотела видеть очевидного? Корю себя, сжираю себя изнутри. Кладу руку на живот, поглаживаю, хочу умереть.

Когда в дверь стучать, я не поворачиваюсь, полагая, что вернулся Лёша. Слышу скрип стула, чувствую знакомый запах духов, открываю глаза и вижу Иру. Бледная подруга садится напротив с потерянным выражением лица.

— Моя хорошая, — осекается и смолкает.

Явно подбирает слова для того, чтобы выразить сочувствие.

— Ты говорила, чтобы я не ехала, — с горькой усмешкой говорю я.

— Мне жаль, Ника. Я… Боже, — трёт лицо ладонью. — Ты знала?

— Нет. Не подозревала даже, — вытираю слёзы, которые снова градом катятся по лицо. — Я бы…

— Что он сделал?

— Он не виноват. Ещё утром была кровь. Я решила, что месячные. У меня была сильная задержка. Срок совсем маленький. Недели четыре. Я хочу домой, — сажусь.

— Тебе сегодня нужно остаться здесь. Я говорила с врачом. Завтра тебя выпишут. И, Ника, ты уйдёшь на больничный. Минимум на две недели.

— Ира…

— Не спорь даже. Две недели, не меньше. Тебе нужно прийти в себя. Организм должен восстановиться.

Я прикрываю глаза и киваю. Я понимаю, что Ира не уступит. И она права, мне нужно отдохнуть и прийти в себя.

— Ты уйдешь? — спрашиваю дрожащим шёпотом, с ужасом представляя, что снова останусь одна. Наедине со своими мыслями.

Но Ира улыбается ласково. Подходит к моей огромной кровати и ложится рядом, обхватывает руками и прижимает к себе.

— Нет. Я останусь сегодня с тобой, а завтра отвезу тебя домой.

— Спасибо, Ириша.

Я долго не могу заснуть. И никак не могу перестать плакать. Ира гладит меня по голове и успокаивает тихим шёпотом. В сон я проваливаюсь только под утро.

И снится мне мальчик, который зовёт меня «мамой» и машет рукой, уходя от меня. Я горестно плачу,