Змея. Часть 1 - Лана Ланитова

* * *

– Серафима, скажи, чтобы горничная проветрила прихожую и вымыла полы с колодезной водой, – давала распоряжения Татьяна, вполне оправившаяся от недавнего потрясения. – И в комнате, где они ночевали, тоже всё тщательно вымыть, пыль протереть, и окна открыть. Потом раскурить ладан. Пусть подольше прогорит. Вели весь дом дочиста отмыть. Чтобы и духу от этой змеи в моем доме не оставалось!

* * *

Пока на Прядильной шла генеральная уборка, наш герой дремал в своём кабинете, а просыпаясь, мечтал о том, что скоро он опять увидит прекрасный лик Барбары.

«Но, погоди, а как же ты попадешь на следующий их сеанс? Ведь ты не знаком с этим генералом… Как его? Кажется, Фёдоровым».

Эти мысли заставили его скинуть последние оковы сна.

Дорогие наши читатели, мы не станем подробно рассказывать о том, как буквально за полдня наш герой сумел разыскать общих знакомых, которые ни раз бывали у вышеупомянутого генерала. Когда мужчина хочет, он способен свернуть горы на пути к своей даме сердца. А потому уже к вечеру пятницы он был представлен в доме Федоровых, как человек, известный в свете и очень интересующийся спиритуализмом. С тех пор, как к нему пришло некое осознание, что на пути к Барбаре он готов преодолеть любые преграды, он отбросил все ненужные условности, стеснения и прочие предрассудки. Да, по ходу пьесы ему пришлось вести себя в несвойственной ему, слишком словоохотливой и активной манере. Ему пришлось не только очаровать своими разговорами престарелого генерала Фёдорова, но и его тучную супругу, а так же их немолодую, угловатую и некрасивую дочь. За ужином, на который он тут же был приглашен, он сыпал остротами и много говорил о спиритизме. Вы спросите, откуда нашему герою были известны все темы, связанные с практиками общения с духами. Всё просто. В этот день он успел забежать в одну из книжных лавок и приобрести несколько культовых журналов «Ребус». Остальное же было делом нескольких минут. Пока он ехал на извозчике до Невского, он успел пробежать глазами по заголовкам статей, представленным в этом журнале, а так же запомнить несколько зарубежных имён. И вуаля: из его уст теперь звучали такие заморские фамилии, как Леонора Пайпер, Лодж, Барретт, Майерс, а равно и русские – Аксаков, Бутлеров и Вагнер.

Словом, он произвёл на семейство генерала весьма благоприятное впечатление. Они с удивлением и даже неким пиететом посматривали в его сторону. А сам Гладышев считал часы и минуты до вечернего сеанса, на который должен был приехать пан Соболевский со своей супругой.

Интересно, зачем этому славному генералу и его толстенькой женушке понадобился контакт с мёртвыми, мимоходом думал он. Чего им без этой жути спокойно не живется. И пока он прикидывал, для чего чете Федоровых понадобился спиритический сеанс, к нему подсела супруга генерала и, начав издалека и окольными путями, выдала ему страшную тайну о том, что она собирается узнать у духов, выйдет ли их дочь Катенька замуж. А равно и попросить у духов подсказку, где им искать жениха.

«Ну, в общем-то, этого и стоило ожидать, – не без насмешки подумал он. – Сейчас вам духи насоветуют. Держите карман шире».

Его так и не оставляло смутное осознание того, что чета Соболевских являет собой пример типичнейших мошенников и шарлатанов. Но, вспоминая сеанс в его собственном доме, он так и не мог понять суть всего этого обмана. Он постоянно возвращался мыслями к прошедшей среде и, увы, не мог придумать или объяснить того, откуда Соболевским были известны имена его ушедших родственников, а равно и то, отчего он своими ушами слышал голос собственной бабушки. Да и голос дяди был удивительно похож. А потом летающее по комнате привидение. Нет, что-то в этом есть. И в то же время, это – нонсенс.

Но не эти мысли будоражили его сознание и память. Главным было то, что в эпицентре всей этой мистики он видел незабвенный образ его тёмной мадонны с колдовскими и самыми прекрасными в мире очами. Кто же она? Ангел или ведьма? И эти чувства пьянили его сильнее, чем самое лихое вино.

Что я здесь делаю, с отчаянием думал он. Неужто я так и буду таскаться за ней по всему Петербургу? Эх, да я готов ехать за ней хоть на край света. Как бы мне хотелось пообщаться с этой девочкой наедине и вновь потрогать её за руку. Расспросить о её жизни. Хотя, отчего я вообразил, что она станет со мною разговаривать наедине?

Часы пробили десять вечера, и в прихожей генерала прозвенел звонок. Гладышев вздрогнул. Сердце его бешено забилось. Его лихорадило только от одной мысли о том, что сейчас распахнется дверь, и он увидит Барбару.

И это произошло. Через несколько минут она стремительно впорхнула в гостиную Фёдоровых – яркая, свежая и неизменно блистающая. Её щечки алели от мороза, а глаза казались огромными и влажными. Гладышев не мог отвести от неё восхищенного взгляда. Но мимоходом он заметил и то, насколько вытянулось лицо генеральши и её некрасивой дочери при виде их экстравагантной гостьи. Но Барбара, казалось, не обращала на это внимание. Она уже привыкла к тому, что в любом обществе все и всегда без стеснения таращились на неё.

Она же глядела на окружающих немного бессмысленным взором шоколадных глазищ и щурилась от яркости газовых ламп. В этот раз чертовка была одета во всё темное. Это была ажурная блуза из шелковой, заморской и жутко дорогой ткани, а так же бархатная длинная юбка в пол. Шею Барбары украшало дорогое колье. А черные волосы ее были убраны кверху и распущены по плечам. Боже, думал он, как же она хороша.

Ему показалось, что, увидев его среди участников сеанса, она немного смутилась и, взмахнув ресницами, опустила глаза. Вслед за ней тяжкой поступью в комнату ввалился угрюмый Казимир. Петровского с ними не было. Видимо, хитрый консультант, как и обещал, отбыл за границу, весело подумал Гладышев. В комнате раздался робкий шепот. И только ныне Михаил Алексеевич заметил, что помимо самого генерала, его супруги и их нескладной дочурки, в комнату собралась и прочая публика. Это были две немолодые родственницы Федоровых и еще два каких-то джентльмена. По-видимому, это была родня семейства Фёдоровых.

– Выключить газовый свет и зажечь свечи, – командовал Казимир. – Убрать все иконы.

– Так уж давно, батюшка, убрали, – робко