Не женщина - загадка! - Светлана Нарватова

— Тогда бы он сделал больший акцент на символы, чтобы их любой заметил. А по факту он их замаскировал так, что в итоге вы их вообще не увидели.

— Переоценил интеллект копов? — мрачновасто хмыкнул он.

— Зак, ну ты только не обижайся, ладно? Но он действительно обвел вас вокруг пальца.

— Ну открой же тогда, чего же он хотел добиться своим жертвоприношением? — Морелли сложил руки на груди.

— Не знаю. — Я помотала головой. — Никогда не слышала о таком ритуале и понятия не имею, откуда убийца его взял.

— Сам придумал?

— Нет, Зак. — Я взяла паузу, чтобы откусить бочок бутерброда и сформулировать мысль. — В общем, всё сложно.

Морелли скривился и с видом “ну да, зато сколько помпы было” тоже вернулся к еде, отведя взгляд к противоположной стене. Ой, вы посмотрите, какие мы нежные! Да я, может, была к нему деликатна, как никогда и ни с кем, а он морды корчит!

Но если всё действительно сложно!

Если у меня нет готового ответа?

Они вон два года пялились на эти картинки, и что, много разгадок накопали?

— Зак, у вас были какие-то подозреваемые? — перевела я тему.

Он помотал головой:

— А какое это имеет значение?

— Я подумала, что если убийца был настолько умен, он мог подбросить вам улики, чтобы кого-то подставить.

— Не подбросил он улик. И не оставил. Единственное, за что можно было зацепиться в деле — вино. Оно было недешевое. А убитый был верующим мусульманином и, как утверждали его приятели, алкоголь не употреблял. И уж точно не стал бы упиваться до такой степени, что мог бы и сам от отравления откинуться. Но хоть вино и было дорогим, но не из редких и коллекционных, чтобы можно было вычислить, где и кто его купил. — Зак развел руками. — И если тебе интересно, член мы так и не нашли.

— Это понятно…

— Что тебе понятно?!

— Смотри. — Я кинула в тарелку ещё один бутер, взяла пару салфеток, кружку и пошла к рабочему столу, куда Морелли принес фотоаппарат. Зак с недовольным видом поплелся следом.

Я вытащила из фотика карту памяти, вставила в адаптер и воткнула в комп, чтобы пролистать фотки. Однако на разбуженном мониторе открылась фотография с места преступления двухлетней давности, та, которая уже без жертвы.

— Итак, жертва четко ориентирована по сторонам света… — Я на всякий случай открыла свежие снимки с привязками, чтобы ещё раз убедиться. — Головой на восток, под головой мы видим солярный символ, в смысле знак солнца, — на всякий случай пояснила я, однако благодарности от Морелли не дождалась. — Я бы не рискнула утверждать наверняка, но скорее всего жертву приносили именно Амону, который в Египте был связан с солнцем. А кстати, когда произошло убийство?

— В пять-семь часов утра, точное время на момент обнаружения трупа — через сутки после убийства — определить не представлялось возможным.

— Я вообще-то про дату… — В углу фотографии стоял стандартный оттиск с числом, месяцем и временем съемки. — Так. Если снимки делали на следующий день, то убили бедолагу… двадцатого июля?! — осенило меня.

— Да, а что такого? Ты это восклицаешь таким тоном, будто только что раскрыла преступление!

— Зак, на это число — плюс-минус — обычно приходится гелиакальный восход Сириуса!

— Только давай без астрологии! — Морелли закрылся перекрещенными руками.

— Это не астрология, а астрономия. Это день, когда Сириус впервые после долгого перерыва видно в предрассветном небе. Появление Сириуса обычно совпадало с началом разлива Нила. Египтяне называли его “Ра-Хорахти” — “День рождения Ра”, в Древнем Египте его отмечали как главный праздник — египетский Новый год.

— То есть ты полагаешь, что это, — Зак кивнул в сторону монитора, — подарочек вашему Амону-Ра на Новый год от верного поклонника?

Я закивала:

— Только не “нашему”, а “ихнему”. И не от поклонника, а от последователя, — поправила я. — Но остальных богов убийца тоже не забыл, чтобы те не обиделись. И Исиде, и… Слушай, а это что за бутылочка на снимке? — Я ткнула карандашом в смятую пластиковую бутылку возле западной стены.

— Ни-че-го! Обычная бутылка с обычной водой, её сверху донизу на десять раз обследовали, никаких зацепок. Наверное, бросили какие-то вандалы, как сегодняшняя мелюзга…

— Подожди. Может, и нет. В Древнем Египте запад был традиционно связан с Нилом и водой. А вот это что такое темное? — я вдруг заметила пятно к северу от анкха, нарисованного синим мелом вокруг жертвы, и ткнула в него карандашом.

— Песок это! По всей вероятности, с ботинок убитого. У меня где-то есть заключение экспертов, но там что-то про ближний восток по составу говорили. Сразу говорю: одежду и обувь тоже не нашли.

— Ну как бы он принес на ботинках ближневосточный песок? Он вообще у нас не ходил по улицам? Прямиком с самолета сюда?

— Марша, просто скажи, что ты хочешь сказать, — в голосе Зака звучало предупреждение, что терпение у него не резиновое. А если резиновое, то растянуто до предела и сейчас им так шарахнет…

— Север у египтян был связан с пустынями, песком. Я думаю, что рассыпал его убийца. А на южной стороне должно быть что-нибудь огненное…

— Окурок сойдет?

— Да, отлично.

— А воздух как они обозначали?

— Зак, в Древнем Египте еще не существовало традиционной для нас системы деления по стихиям. Думаю, убийства было совершено строго на восходе. Получается: восток – солнце, юг – огонь, запад – вода, север — песок.

— Песок… песок… — Морелли вырвал у меня мышку и принялся разбирать файлы на своем диске, пока не добрался до фотографии с убийства МакФерсона. — Здесь тоже был песок!

Глава 14. А ведь всё так хорошо начиналось…

Марша

— О! Интересно. А он тоже лежит головой на восток? — Мой взгляд скользил по стенами и углам в поисках иероглифов.

— Марша, откуда я знаю?! Как упал, так и лежит. Там нет никаких следов волочения, тело не перемещали!

— Это когда он стал телом, его не перемещали. А до этого он прекрасно перемещался сам!

— Ну конечно: он спросил у убийцы, как ему лечь, лег, и после этого